Содержимое

Раннее творчество Федора Сологуба – самый плодотворный период его литературной биографии: в 1890-е – начале 1900-х гг. были написаны два романа – «Тяжелые сны» (1895), одно из самых ранних повествовательных произведений русского модернизма, и «Мелкий бес» (1902), имевший революционное значение по отношению к традиции русской прозы. «Мелкий бес» – вершинное произведение автора и один из самых важных прозаических текстов русского модернизма, ставший литературным событием (при жизни автора роман издавался одиннадцать раз), серьезно повлиявший на развитие русской прозы 1920-х гг., вровень с которым стоит лишь «Петербург» А. Белого.

Период творческой активности писателя – конец XIX – начало XX в, – считается переходной культурной эпохой. Наблюдая за изменением типов художественного ви­дения, в контексте эволюции не только европейской, но и русской культуры, можно обнаружить такую закономерность, как попеременное чередование устойчивых и пере­ходных культурных эпох. Начало творческого пути Сологуба совпало со временем становления русского символизма. Изучение этой эпохи во всей многоаспектности ее проблем стимулировало обращение исследователей к художественным текстам писателя, прежде всего к лирике и роману «Мелкий бес», признанному классическим произведением русской и мировой литературы. Интерес к различным аспектам раннего творчества и литературной биографии Ф. Сологуба реализовался в работах отечественных и зарубежных филологов: В. Е. Багно, М. И. Дикман, А. Л. Дымшица, И. Ю. Жирковой, Л. В. Евдокимовой, В. В. Ерофеева, С. П. Ильева, П. В. Куприяновского, А. В. Лаврова, З. Г. Минц и др.

В монографиях, статьях, публикациях и диссертационных сочинениях, посвященных романам «Тяжелые сны», «Мелкий бес» и малой прозе Ф. Сологуба, обсуждались вопросы эволюции и художественного метода, литературных связей, влияний и «учителей», рассматривалась поэтика романов и рассказов, мифологическая парадигма и мифопоэтическая традиция, документально иллюстрировались отдельные эпизоды литературного быта. Таким образом, была подготовлена почва для углубленного изучения жизненного и творческого пути писателя.

Актуальность работы обусловлена необходимостью изучения и адекватного толкования текста экспериментаторского романа Ф. Сологуба – одного из интереснейших текстов символистской прозы. Кроме того, исследование позволяет выяснить смысл новаторства Сологуба-художника и скорректировать представление о начатом символизмом и далее развитом авангардом процессе жанровых кризисов и колебаний.

Объект исследования – это художественная система Сологуба (на примере романа Ф. Сологуба «Мелкий бес»).

Предметом исследования выступают особенности сюжета, композиционного построения и символизм романа Ф. Сологуба «Мелкий бес».

Целью работы является исследование своеобразия авторского стиля Сологуба в контексте художественных исканий символистской прозы.

Для достижения поставленной цели возникла необходимость в решении следующих задач:

  1. Выявить своеобразие авторского стиля Сологуба, во-первых, в контексте поиска символистов и представителей других литературных направлений эпохи Серебряного века и, во-вторых, в контексте символистской поэтики.
  2. Проанализировать взаимоотношения Ф. Сологуба с художественным наследием литературных предшественников сквозь призму теории авторского сознания в его касательстве к культурной/литературной традиции.
  3. Рассмотреть особенности элементов художественного пространства романа: сюжета, композиции, символизма – в их взаимосвязи.

Предмет и цели исследования обусловливают его методологические принципы, среди которых важнейшим выступает многоаспектный подход к осмыслению темы, вызванный проблемным разнообразием исходного материала и обусловивший использование метода историко-типологического и сопоставительного анализа.

Описание решения поставленных задач определило структуру дипломной работы. Она состоит из введения, двух глав, заключения, библиографии, имеет приложение.

Глава 1. Роман «Мелкий бес» Ф. Сологуба на фоне русской реалистической традиции

1.1 Русский декаданс в историко-литературной перспективе

 

1.2 Сюжет и идейный мир романа «Мелкий бес» как социально-

философского произведения

По определению О. Кривцуна, переходная культурная эпоха – это «экстатнчность и избыточность художественных поясков… Вспышки мистицизма, углубленный метафоризм и символика в искусстве переходных этапов: культ интуиции и психологизма»[1]. Кроме всего этого, во время переходной эпохи наблюдается шаткость мировоз­зренческих позиций. попытка сблизить творческий процесс с природной стихией, до­минирующее положение в культуре неизобразительных видов искусств (музыки, архи­тектуры, лирической поэзии, балета), тенденция к синтезу искусств, живописность, уг­лубленная метафоричность и символика художественного образа. Художественная картина мира писателя (художественный мир романа Ф. Сологуба «Мелкий бес») здесь не исключение.

[1] Кривцун О.А. Эстетика. М.: Аспект Пресс, 2000. С.92.

>

Доступа нет, контент закрыт

Глава 2. Ключевые элементы художественной системы романа «Мелкий бес»

Тинькофф All Airlines [credit_cards][status_lead]

2.1 Композиция и хронотоп романа

 

2.2 Символизм образа главного героя

 

2.3 Миф и символ в романе «Мелкий бес»

Идиостиль Ф. Сологуба содержит ряд особенностей, изучение которых способно прояснить языковой портрет автора как носителя коммуникативных и когнитивных составляющих парадигмы Серебряного века русской культуры. К числу таких особенно­стей относится авторская модель построения пространства в романе «Мелкий бес», в основе которой лежит принцип мифологизированной реальности[1].

[1] Табатадзе Х. Ш. Мифолого-архетипический пласт романа Ф. Сологуба «Мелкий бес» // Архетипы, мифологемы, символы в художественной картине мира писателя. Материалы международной заочной научной конференции (г. Астрахань, 19 – 24 апреля 2010 г.) / Под ред. Г. Г. Исаева. Астрахань, 2010. С.87.

Доступа нет, контент закрыт

Глава 3. Архетипическая структура романа



Тинькофф Мобайл - Платящий клиент[sale]

Из проведенного выше анализа следует вывод, что текст «Мелкого беса» почти целиком построен на бинарной оппозиции. В бинар­ных оппозициях, созданных Сологубом, специфически выступают «провинция – столица», «жизнь – смерть», «добро – зло» и т. п.

Данные оппозиции, как и оппозиции «жизнь – смерть», «счастье – несчастье», лежат в основе описания любой картины мира и носят универсальный характер. Однако если в общеязыковой картине мира левая часть оппозиции обычно маркирована положительно, а правая – отрицательно, то в нашем случае система оценок противоположна: здесь, как правило, отрицательно оценивается именно левая часть, т. е. «провинция». Объясняется это, на наш взгляд, особым восприятием жизни в сознании Сологуба: писатель чувствует необходимость вырваться из порочного круга, кардинально изменить окружающую действительность. Подсознательно для писателя «столица» ассоциируется с Эдемом, а «провинция» – с Эребом. Образ Петербурга воссоздается в романе как бы «за кадром». Автор старается расширить художественное пространство романа, используя в описании провинциаль­ного городка реалии столицы: («Из Летнего сада Передонов стремительно вошел к Вершиной») или предместьев столицы («Предводителев дом напоминал помести­тельную дачу где-нибудь в Павловске или в Царском Селе»). У значимых персонажей романа (девица Адаменко, Грушнна) – родня живет в Петербурге.

Доступа нет, контент закрыт


Совкомбанк карта рассрочки Халва [cards][sale]

Заключение

В литературном направлении, к которому принадлежал Ф. Сологуб, происходили заметные сдвиги, сложная эволюция. Сам же он менялся меньше, чем кто-либо, почти не отступая от позиций, обретенных еще в 1910-ые гг.

Декадентский романный опыт Ф. Сологуба, в особенности его второго романа, в начале ХХ в. стал предметом активного обсуждения небывало широкого литературного, окололитературного и читательского круга. Художественная мизантропия автора «Мелкого беса» во многом предопределила характер творческих исканий молодого поколения писателей, не знавших увлечения «декадентско-символистским литературным бытом», а потому воспринимавших декадентские ответы на «карамазовские» вопросы в неразрывной связи с художественной антропологией русской классики.

Главной темой творчества Сологуба – поэта, прозаика, драматурга, переводчика, теоретика символизма – является тема зла и отчуждения человека от мира, лежащего в «пороке и во зле». «Мелкий бес» интерпретировался на самых разных уровнях: как бытовой, социальный роман, продолжающий традицию русской разоблачительной литературы, как произведение, пограничное между реализмом и модернизмом, как гротеск (не в бахтинском, а в романтическом и модернистском понимании термина), как полуфольклорное сочинение, основанное на русской народной демонологии, как религиозно-философская аллегория гностического толка, как вариация на тему мифа о Дионисе, как языковой эксперимент, как описание медицинского казуса и т. д. Эта множественность подходов представляется вполне оправданной. Как любое крупное произведение искусства, сологубовский роман поддается ряду прочтений, которые следует считать не столько взаимоисключающими, сколько комплементарными. Однако нам кажется, что все прочтения «Мелкого беса» можно интегрировать, если рассматривать его в свете символистской мифологемы: «мелкий бес» наиболее полно развертывает миф «демонов пыли», «бесконечно малых величин зла», духов целлюлярности, распада, энтропии; он в крайней и беспощадной форме отображает вселенную, лежащую во зле – то царство Аримана, контуры которого намечены в изысканиях Иванова. Хотя Иванов в своей демонологии не ссылается на Сологуба, вряд ли можно усомниться в том, что сологубовская модель мира была одним из важных источников его теоретической концепции.

Если внимательно присмотреться, то роман «Мелкий бес» внешне реалистичен, но внутренне символичен. Роман выходит за рамки бытописательства не потому, что Сологуб вводит в него загадочного бесенка Недотыкомку (его ведь можно было бы объяснить как галлюцинацию Передонова), а потому, что цель Сологуба – описать жизнь русского провинциального города как микрокосм. Изображаемый город оказывается своеобразным мифологизированным пространством бытия.

Мифотворчество становится отличительным элементом идиостиля Сологуба, а также его новаторским приемом, отличающим не только его творческую манеру, но и существенно меняющим художественную картину мира автора по отношению к клас­сикам русской литературы. Пространство мифа, творимого Сологубом, наполнено своеобразной авторской семантикой, сквозной для русской литературы, восходящей к идиостилю Н. Гоголя и Ф. Достоевского. Призрачный, полуживой-полумертвый мир сологубовского романа соответствует находившимся в процессе становления философско-эстетическим основам символистской прозы (в полной мере выявившимся в романе А. Белого «Петербург»). В этом призрачном мире жизнь изменить невозможно. Из нее лишь можно совершить бегство в иной план реальности.

Таким образом, мы видим, что роман Сологуба чрезвычайно неоднозначен. С одной стороны, «Мелкий бес» опирается на реалистическую эстетику. Однако налицо и расхождение автора с традицией. Крепкий реализм «Мелкого беса», рисующий бытовые картины провинции, сочетается с призрачной, одурманивающей атмосферой полуяви Передонова, наполненной грезами и приступами страха.

Итак, исследование жанра декадентского романа в контексте развития и борьбы литературных течений школ весьма затруднительно, так как в русской литературе рубежа  XIX – XX вв. были декаденты, но не было школы, не было декадентского течения. В такой ситуации вполне закономерно, что декадентская романистика воспринимается либо как неоромантическая или неореалистическая, либо как предсимволистская или раннесимволистская, как и произошло с романом Ф. Сологуба «Мелкий бес».

Осознание символизма как художественного метода в работах последних десятилетий сформировало устойчивую тенденцию к его своеобразной абсолютизации. Вполне понятно, что возможность формирования художественного метода, претендующего на универсальность в ситуации кризиса классического реализма, весьма заманчива. Поскольку универсальный метод не появляется ниоткуда и не уходит в никуда, естественны попытки ученых установить его пра- и пост- явления. Осознание декаданса как явления пресимволизма отчасти справедливо, но не вполне соответствует сути явления. Такая абсолютизация, помимо всего прочего, опасна тем, что границы действия творческого метода искусственно расширяются и, как следствие, постепенно размываются. Примером тому может служить включение в ряде исследовательских работ творчества реалистов в поле пресимволизма (З.Г. Минц, М. Могильнер и др.). В этом видится та же тенденция к искусственной универсализации художественного метода, что наблюдалась в советском литературоведении по отношению к реализму и, отчасти, к классицизму.

Список литературы

1. Сологуб Ф. К. Собрание сочинений. Том 6. Мелкий бес. М., 1993.
2. Афанасьев А. Н. Поэтические воззрения славян на природу. Т. 3. М., 1994.
3. Бахтин М. О форме времени и хронотопа в романе. М., 1993.
4. Блок А. Собр. соч.: В 8 т. М.-Л., 1962. Т. 5.
5. Боцяновский В. О Сологубе, Недотыкомке, Гоголе, Грозном и проч. М., 1999.
6. Владимиров П. С. Фёдор Сологуб и его роман «Мелкий бес» // О Фёдоре Сологубе. Критика: Статьи и заметки. Составлено Ан. Чеботаревской. СПб., 2001.
7. Гарсия-Сала И. Распутье и Иуда // Диалектика рационального и эмоционального в искусстве слова. Сб. науч. статей. Волгоград: Панорама, 2005.
8. Долгенко А. Н. Художественный мир русского декадентского романа рубежа XIX – XX вв. Автореф. дисс. докт. филол. наук. Волгоград, 2005.
9. Ерофеев В. В. Тревожные уроки «Мелкого беса» // Сологуб Ф. Мелкий бес. Роман. Рассказы / Сост., вступ. ст. В. В. Ерофееева. М.: Правда, 1989.
10. Ерофеев В. На грани разрыва // Вопросы литературы. 1985. № 2.
11. Ерохина Т. И. Личность и текст в культуре русского символизма. Дисс. докт. культурологи. Ярославль, 2009.
12. Иванов Вяч. По звёздам. СПб., 2009.
13. Ильев С. П. Русский символистский роман. Киев, 1991.
14. Компанеец В. Художественный психологизм в советской литературе. (1920–е годы). Л., 1980.
15. Кривцун О.А. Эстетика. М.: Аспект Пресс, 2000.
16. Литературный энциклопедический словарь. М., 1987.
17. Павлова М. М. Из творческой истории романа Ф.Сологуба «Мелкий бес»: отвергнутый сюжет «Сергей Тергенев и Шарик» и его место в художественном замысле и идейно-образной структуре романа / М.М.Павлова // Русская литература. 1997. № 2.
18. Павлова М. М. Преодолевающий золаизм, или Русские отражения французского символизма: ранняя проза Ф.Сологуба в свете «экспериментального метода» // Русская литература. 2002. № 1.
19. Павлова М. М. С «Подсказки» Пушкина // Русская литература. 2004. № 1.
20. Парамонов Б. Новый путеводитель по Сологубу // Звезда. 1994. №4.
21. Розенталь Ш. Символический аспект романа Ф.Сологуба «Мелкий бес» / Ш.Розенталь, Хелен П.Фаули // Русская литература XX века: исследования американских ученых. СПб., 1993.
22. Салтыков-Щедрин M. E. Собр. соч.: В 20 т. Т. 8. М., 1989.
23. Силард Л. Поэтика символистского романа конца XIX – начала ХХ в. М., 1995.
24. Соболев А. Л. Из комментариев к «Мелкому бесу»: «пушкинский» урок Передонова // Русская литература. 1992. № 1.
25. Табатадзе Х. Ш. Мифолого-архетипический пласт романа Ф. Сологуба «Мелкий бес» // Архетипы, мифологемы, символы в художественной картине мира писателя. Материалы международной заочной научной конференции (г. Астрахань, 19 – 24 апреля 2010 г.) / Под ред. Г. Г. Исаева. Астрахань, 2010.
26. Улановская Б. Ю. О прототипах романа Ф.Сологуба «Мелкий бес» // Русская литература. 1969. № 3.
27. Франк С. Л. Достоевский и кризис гуманизма // О Достоевском. М., 1990.



Заказать учебную работу

Данный текст представлен в том виде, в котором добавлен его автором. Используйте данный текст в качестве примера или шаблона для своего научного труда. А лучше закажите уникальную работу с высоким процентом уникальности

Проверить уникальность

Внимание плагиат! Будьте осмотрительны. Все тексты перед защитой проходят проверку на плагиат. Перед использованием скачанного материала обязательно проверьте текст на уникальность и повысьте ее, при необходимости

Был ли этот материал полезен для Вас?

Комментирование закрыто.