1. Сюжет, цепочка событий

 

«Сарторис»  — роман американского писателя Уильяма Фолкнера, впервые опубликованный в 1929 году. Роман изображает упадок аристократии Миссисипи, последовавший за социальными потрясениями американской гражданской войны.

Кларк Фолкнер, прадед Уильяма Фолкнера, полковник гражданской войны, послужил прототипом для полковника Джона Сарториса. История и легенды американского Юга, предания его собственной семьи стали материалом романа «Сарторис», так же как и других его известнейших произведений. В семье жило предание о полковнике Фолкнере, прадеде, в честь которого будущий писатель был назван Уильямом (Биллом). Тот мальчишкой ушёл из дома, в 14 лет уже работал в тюрьме, затем участвовал в Мексиканской войне, был плантатором, возглавил кавалерийский полк в войне Севера и Юга, а на склоне лет написал роман «Белая роза Мемфиса», пользовавшийся бешеным успехом у южан. Он выстроил первую железную дорогу штата. Будучи юристом, он вершил многие дела с оружием в руках – в традиции времени и своего штата. Ему довелось убить не менее трёх человек, суд всякий раз оправдывал его, но в конце концов он был застрелен одним из деловых конкурентов. В городе ему поставили памятник. В романах Фолкнера он фигурирует под именем полковника Сарториса. Фолкнер писал о своем предке: «Его знало множество людей, но нет двух человек, которые одинаково вспоминали бы его или похожим образом описывали». Сам Фолкнер введёт в свой роман многоголосицу: одно и то же событие он будет представлять с разных точек зрения, и оно будет менять окраску и облик, он возведёт в творческий принцип то, что поразило его в рассказах о его прадеде.

 

 

 

  1. Герои. Характер

 

В «Сарторисе» уходят из жизни последние представители старинного
аристократического семейства, уже давно освоившего эти места, разбившего
тут свои плантации, выделившего в лесу охотничьи угодья, обзаведшегося
слугами-неграми, а главное – установившего твердый и казавшийся незыблемым кодекс морали и поведения.

В романе идёт речь о распаде аристократической семьи Юга сразу после окончания первой мировой войны. Семья живет в тени своего мертвого патриарха полковника Джона Сарториса, бывшего кавалерийским офицером во время Гражданской войны, застройщика железной дороги, местного народного героя. Героями романа являются его младшая сестра Вирджиния Дю Пре (именуемая также «тетя Дженни» и «мисс Дженни»), его сын «старый» Байярд Сарторис и его праправнук «молодой» Байярд Сарторис.

Несмотря на многообразие характеров персонажей в «Сарторисе», они служат раскрытию темы столкновения семьи, рода как носителя высших ценностей человека с реальной жизнью. Иначе его можно истолковать как конфликт «добрых старых времен» и «испорченной современности». Поэтому в характере каждого из ключевых персонажей так или иначе присутствует и преломляется этот конфликт. Эта преемственность присутствует даже в номинативном ряду произведения: имена «Баярд», «Джон Сарторис» присутствуют на протяжении по крайней мере вековой истории рода.

Можно сказать, что «злой рок» преследует жизненный путь Сарторисов, начиная с родоначальника, несмотря на героизм его характера: «Они еще немного  посидели,  освещенные огнем камина. Пламя металось и трещало,  искры  яростным  вихрем  взмывали в трубу, и короткая жизнь Баярда Сарториса метеором пронеслась по темному  полю  их  общих воспоминаний и невзгод, осветив  его  скоротечным ослепительным блеском, и, как беззвучный удар  грома,  угасая,  оставила  за  собой какое-то сумрачное сиянье». С течением времени «сарторисовские черты» рода, с одной стороны, трансформируются в миф, как например, в случае с родоначальником: «И  на  следующий  день  он был мертв, и тогда – словно он только и ждал смерти,  чтобы  вырваться из нелепой мешанины костей и духа, — освободившись из  тенет  своей  немощной  плоти, он мог наконец отлить в прочную форму то, что  каким-то  образом  обрело роковое сходство с его мечтой: словно призрак или  некое  божество,  его  могли снова вызвать к жизни тягучие воспоминания безграмотного   старика  или  обугленная  трубка,  из  которой  давным-давно выветрился даже терпкий запах сгоревшего табака». «Старый  Баярд  долго  сидел,  созерцая  уходящую в небытие славу своего рода.  Сарторисы  презрели Время, но Время им не мстило, ибо оно долговечнее Сарторисов».С другой стороны, через формирующуюся живую легенду, миф, неестественное жизнелюбие все болезненнее отражается в характере молодого поколения, обостряя его мучительный конфликт с окружающим миром, «сарторисовскую неприкаянность». Это одновременно и привлекает, и отталкивает от Сарторисов «подлинных женщин» романа, например, в лице тети Дженни и Нарциссы, что добавляет еще одно фатальное противоречие в их спутавшийся клубок: «Неожиданно старый Баярд сказал:- Может, он (автомобиль) ему в конце концов надоест.- А  ты знаешь, что он тогда сделает? Когда решит, что этот автомобиль ездит слишком медленно? – спросила она, глядя на него поверх газеты.Старый  Баярд с незажженной сигарой в руке сидел слегка наклонив голову и не глядя на мисс Дженни.-  Купит  аэроплан,  вот  что.  –  Шумно перевернув страницу, она снова погрузилась  в  чтение.  –  Ему  надо  жениться и завести себе сына, а тогда пускай  хоть  каждый  день  ломает себе шею, если хочет».Таким образом, во внутреннем мире большинства «мужских» героев романа «злой рок» проявляется в виде противоречивости и неприкаянности, которые и выступают главными движущими нитями конфликта и сюжета.

Foxford

  1. Проблематика

 

Роман начинается с возвращения молодого Байярда Сарториса в Джефферсон, округ Йокнапатофа, штат Миссисипи из Первой мировой войны, где он был лётчиком-истребителем наряду с его братом-близнецом Джоном, который был убит в бою. Молодого Байярда преследует воспоминание о смерти брата, и это приводит к его отчуждению в семье.

Характеризуя проблематику романа, можно сказать, что в нем писателя более всего интересовал человек, сам по себе и в сложных отношениях с обществом. Как говорил он сам, ему интересен «человек в конфликте с самим собой, со своим собратом, со своим временем, с местом, где он живёт», общий трагизм человеческого существования.

 

  1. Исход конфликта

Молодой Баярд Сарторис гибнет во время испытаний новой модели самолета, и эта смерть желанна и неизбежна: ведь все последние месяцы он провел в постоянных поисках гибели. Гонял на страшной скорости в своем
автомобиле по разбитым дорогам округа, а когда, после очередной катастрофы, все-таки остался в живых, уехал в Канаду, где и сел за штурвал заведомо неисправного самолета,- тут уж осечки не будет. Может возникнуть ощущение, что потому Баярд столь страстно стремится к концу, что не может избавиться от чувства вины перед младшим братом: оба они участвовали в воздушном бою с немецкими истребителями, но Джон погиб, а старший остался жить. Об этом даже прямо говорится: “Он думал о своем погибшем брате, и призрак их неистовой, дополнявшей друг друга жизни словно покрывал всю комнату, вытесняя ту, другую тень, перехватывая у него дыхание, и он подошел к окну, с шумом поднял фрамугу и стал жадно ловить ртом воздух, как человек, который, погрузившись под воду, никак не может поверить, что ему удалось снова вынырнуть на поверхность”.

Тут как будто опять возникают мотивы литературы “потерянного
поколения”; однако же погибший юноша возникает не зря лишь в воспоминаниях знавших его; это фигура чисто символическая, и конкретные обстоятельства смерти героя тут не так важны. Он олицетворяет скорее невозвратность былого; с его обликом ассоциируется вовсе не довоенное, а вообще – прошлое. Конец этого прошлого и заставляет собственно Баярда стремиться к смерти, потому что к новым временам он приспособиться не может и не хочет.

Гибнет и старый Баярд, и уж его-то смерть вовсе бесповоротно
утверждает несовместимость былого и настоящего. При резкой смене
атмосферного давления у человека, как говорят, закипает кровь. Так и у
Баярда: он дерзко сменил неподвижность, в коей пребывал годами, сидя в
кабинете своего банка, “держа в руке трубку, тихонько поглаживая ее большим пальцем”, на бешеную скорость автомобиля своего внука – и не выдержал этой перемены.

Таким образом, хотя в «Сарторисе» Фолкнер погружён в прошлое, более всего его интересуют потомки некогда богатых аристократических семейств: Сарторисов, Компсонов, Маккаслинов, Де Спейнов, Мэллисонов. Фолкнер сам принадлежал к этим потомкам, к молодым южанам, отношение которых к прошлому Юга двойственно. Уже в романе «Сарторис» стали складываться очертания саги об американском Юге: возник придуманный Фолкнером город Джефферсон и округ Йокнапатофа (одни переводят это название с языка индейцев племени чикасо как «растрескавшаяся земля», другие – «тихо течёт река по равнине»). Мир Йокнапатофы хоть и велик, но провинциален и тесен: здесь все знают друг друга. В «Сарторисе» уже наметились зародыши будущих книг, образующих эпос Йокнапатофы.

 

 

  1. Моральный и философский урок

 

После первой мировой войны мир переживал жесточайший кризис, кризис гуманизма. Сознание человека было потрясено: он остался один, без Бога, без веры, без идеалов, лицом к лицу с враждебным и яростным миром, который все больше захлёстывали волны анархии и разрушения. Это состояние отчасти напоминало то, что переживали обитатели американского Юга после поражения в Гражданской войне. Фолкнер остро чувствовал, как страдает человек от отсутствия самодисциплины, святынь, общих ценностей, от того, что не видит смысла своего существования.

Изображаемые в «Сарторисе» потомки аристократических семейств Юга не могут отказаться от легенды о Юге до Гражданской войны как о потерянном рае. Согласно этой легенде их предки представлялись благородными отважными до безрассудства рыцарями, женщины – безупречными и верными красавицами, господа относились к рабам отечески, а рабы им платили любовью и преданностью. Фолкнер, однако, понимает, что власть этой легенды слишком довлеет над настоящим, опасность таится в том, что «зацикленность» на прошлом калечит, разрушает личность. Таким образом, трагедия молодого поколения южан, ровесников ХХ века, в том, что они становятся жертвой противоборства прошлого и настоящего: потомки некогда славных кланов ощущают, что сами измельчали по сравнению со своими предками.

 

  1. Эстетические достоинства

 

Скорость – именно ей доверено запечатлеть облик новых времен в этом
романе. Соответственно начинает звучать и слово – оно словно торопится
поспеть за стрелкой спидометра: “Они рванулись вперед с грохотом,
напоминающим глухие раскаты далекого грома. Земля, немыслимая лента дороги, с треском исчезала под машиной, вздымалась бешеным вихрем пыли, а придорожные заросли сливались в сплошной струящийся тоннель… Баярд до отказа выжал акселератор…”. А противостоит этому безумному скрежету, этой скорости тихий и неподвижный быт старого городка: лениво перебрасываются словами при встрече прохожие; уютно свернувшись в качалках, читают девушки какие-то книги; мулы
трудолюбиво тащат наполненные всякой всячиной фургоны, и все это
обволакивается пряными запахами глицинии, да “сладкозвучным пением”
пересмешников, снегирей и дроздов. И фраза сразу же приобретает
соответственный тон – безмятежный и легкий: если над Баярдом “сияют
исступленные черные звезды”, то дом его, построенный предками, “был тих и безмятежно спокоен… лестница с белыми балясинами, устланная красным
ковром, изящной дугой поднималась во мглу… где царила лишь изредка
нарушаемая атмосфера торжественного величия…”.

Postupi.online

Стилевая несовместимость только выводит наружу несовместимость
историческую, духовную, психологическую, которую и не смогли признать,
пересилить люди прежних времен. Приятная неподвижность бессильна перед
грозным напором скорости.

Но словно бы остерегая от однозначного прочтения рассказанной им
истории, Фолкнер завершает ее нотой, явно побеждающей смерть: “За аккуратно причесанной увядающей головой мисс Дженни недвижно висели
коричневые шторы, а за ними, словно тихий сиреневый сон, стойла вечерняя
полутьма, хранительница мира и покоя”. Интонационная устойчивость этой фразы придает особенную значительность
“бытовой” стихии романа: бесповоротно, казалось бы, похороненное смертью старого и молодого Сарторисов прошлое вдруг снова оживает, обретает весомость и продолжительность. Есть, оказывается, у него способ уберечь себя от ветра перемен, противопоставить нечто сегодняшнему дню.

Это “нечто” – сила памяти. Взять хоть ту же мисс Дженни. Отказавшись (в буквальном и метафорическом смысле) сесть в автомобиль, она легко, без видимых усилий побеждает бег времени, просто не хочет обращать на него внимания. Призраки былого для нее не тени вовсе, а самая живая и близкая реальность – недаром в ее изложении давно позабытые (но только не ею) истории приобретают “благородный аромат старого вина”, а “безрассудная выходка двух обезумевших от собственной молодости сумасбродных мальчишек (речь идет о том, как во время Гражданской войны офицеры-конфедераты захотели отведать под Рождество индейки, и поскольку на собственной кухне таковой не оказалось, отужинали в лагере северян) превратилась в некий славный, возвышенный, трагический подвиг двух ангелов, которые своей геройской гибелью вырвали из
миазматических болот векового духовного ничтожества род человеческий,
изменив весь ход его истории и очистив души людские”. Нетрудно услышать здесь звучание иронической ноты, но в ней — скорее
авторское знание того, что иллюзии героини недолговечны; сама же она
стойко убеждена в подлинности своего бытия. А порой и романист как будто
отказывается от печального своего знания – и эти вот моменты, запечатленные в слове, кажутся самыми интересными в художественной структуре книги, полнее всего выявляют сложное отношение самого Фолкнера к повествуемому имсюжету. Вообще-то автор предпочитает не сталкивать две эти стихии – “быта” и “безбытности”, справедливо опасаясь за сохранность первого; но порой им
все-таки приходится входить в соприкосновение, и далеко не всегда в
конфликте этом побеждает “безбытность”.

“Месяц смотрел на долину из своего серебряного оконца, и его опаловые
лучи, растворяясь, исчезали в таинственной бесконечности безмятежных
далеких холмов, а голос молодого Баярда все звучал и звучал, продолжая
рассказ о жестокости, бешеной скорости и смерти”. Лирическая инерция
оказывается столь сильной и стойкой, что принимает в себя, вроде бы и не
заметив этого, совершенно чужеродный, да что там – враждебный ей элемент –и сохраняет при этом свое качество: “бешеная скорость” явно растворяется в чистой мелодии фразы. А в иных случаях столкновение выражается даже не в интонационном строе речи, а в пластическом образе. На полной скорости Баярд врезается в упряжку мулов, а они, словно и не потревоженные, продолжали “невозмутимо плестись вперед, увлекая за собой фургон с опрокинутыми стульями”.

Конечно же, безмятежность былого не “отменяет” гибели Сарторисов.
Конец Йокнопатофы, если понимать под ней традицию, застывшую в формах
старого порядка вещей, окончателен и безусловен. Но признавая его, Фолкнер не желает и мириться с ним – недаром в самом звуке имени Сарторисов таится все-таки “не просто смерть”, а “блистательность обреченности”. Потому писатель и выгораживает как бы в нынешних временах своего рода зону покоя, питающегося живительными соками прошлого.

>

Доступа нет, контент закрыт

Тинькофф All Airlines [credit_cards][status_lead]

Доступа нет, контент закрыт



Тинькофф Мобайл - Платящий клиент[sale]

Доступа нет, контент закрыт


Совкомбанк карта рассрочки Халва [cards][sale]



Заказать учебную работу

Данный текст представлен в том виде, в котором добавлен его автором. Используйте данный текст в качестве примера или шаблона для своего научного труда. А лучше закажите уникальную работу с высоким процентом уникальности

Проверить уникальность

Внимание плагиат! Будьте осмотрительны. Все тексты перед защитой проходят проверку на плагиат. Перед использованием скачанного материала обязательно проверьте текст на уникальность и повысьте ее, при необходимости

Был ли этот материал полезен для Вас?

Комментирование закрыто.