Содержимое

Введение
Актуальность темы исследования. Современные тенденции развития человеческого общества сформировали принципиально новые подходы в урегулировании взаимоотношений людей. И тем не менее одним из важнейших институтов, определяющих социальные устои жизнедеятельности человека, продолжает оставаться право частной собственности. Несмотря на существенный социально-экономический прогресс общества, значительным образом изменивший типичные представления людей о способах и формах взаимного существования, вопросы приобретения права собственности на имущество после смерти человека социально близкими ему при жизни людьми сохраняют особую актуальность. Институт наследования остается традиционным средством упорядочивания отношений собственности, обеспечивающим вопросы, с одной стороны, юридического регулирования имущественных прав, а с другой – социальной справедливости, позволяющей человеку передать, а его близким получить то, что было нажито им при жизни. В этой связи чрезвычайно значимым представляется детальное исследование как теоретико-правовых, так и законодательных основ наследственных отношений, которые призваны упорядочить возникающие вопросы перехода имущества от одного лица, наследодателя, к другим – его наследникам.
В настоящее время порядок наследования регулируется разделом V «Наследственное право» части третьей ГК РФ, вступившей в законную силу 1 марта 2002 года. Этот закон не только детально урегулировал и существенно дополнил правила о порядке наследования (ГК РСФСР 1964 г. содержал 35 статей о наследовании, а новый ГК РФ – 76), но имеет и совершенно иную структуру. В части третьей ГК РФ основания призвания к наследованию, в отличие от ранее действовавшего законодательства, поменялись местами.
Наследственное право относится к одним из наиболее востребованных на практике подотраслей гражданского права. Исторически сложившееся как правовой инструмент, обеспечивающий баланс между общественными (социальными) и частными (индивидуальными) интересами в сфере имущественных отношений, наследственное право и в современном мире выступает не только в качестве одного из важнейших способов приобретения права собственности, но и создает условия для защиты имущественных интересов семьи наследодателя.
Наследование по закону в большинстве правопорядков, и Россия не является в этом отношении исключением, относится к наиболее распространенным основаниям перехода имущества наследодателя к его правопреемникам.
Цель исследования – комплексное и системное изучение актуальных проблем наследования по закону.
Для достижения цели поставлены следующие задачи:
– рассмотреть общие положения о наследовании по закону;
– определить понятие и основание наследования;
– проанализировать очередность призвания наследников к наследованию;
– исследовать проблемы правового регулирования наследственного процесса при наследовании по закону.
Объект исследования – общественные отношения, возникающие при наследовании по закону в России.
Предмет исследования – доктрины, институты и нормы, применяемые в России при наследовании по закону.
Методология и методика исследования. Методологическую базу исследования составляют общенаучный диалектический метод познания и вытекающие из него частно-научные методы: метод сравнительного правоведения, системно-структурный, технико-юридический и иные научные методы.
Теоретическая основа исследования базируется на трудах отечественных цивилистов, затрагивавших в своих работах проблемы наследования по закону – К.Н. Анненкова, Б.С. Антимонова, М.Ю. Барщевского, А.И. Барышева, Н.И. Бондарева, A.A. Бугаевского, В.Н. Гаврилова, А.Г. Гойхбарга, М.В. Гордона, К.А. Граве, В.К. Дроникова, B.JI. Инцаса, О.С. Иоффе, Я.А. Канторовича, П.В. Крашенинникова, З.Г. Крыловой, Е.В. Кулагиной, A.JI. Малицкого, A.J1. Маковского, Т.Б. Мальцман, П.С. Никитюка, П.Е. Орловского, М.Я. Пергамента, И.С. Перетерского, К.П. Победоносцева, И.А. Покровского, Е.А. Поссе, Н.В. Рабинович, М.О. Рейхеля, A.A. Рубанова, В.А. Рязановского, В.А. Рясенцева, JI.B. Санниковой, Г.М. Свердлова, В.И. Серебровского, В.И. Синайского, М.В. Телюкиной, H.H. Товстолеса, Ю.К. Толстого, A.A. Файнштейна, P.O. Халфиной, Б.Л. Хаскельберга, Т.Д. Чепиги, М.Л. Шелютто, Г.Ф. Шершеневича, Э.Б. Эйдиновой, К.Б. Ярошенко.
Теоретическому исследованию отдельных вопросов наследования по закону были посвящены диссертационные работы З.И. Мозжухиной, A.A. Файнштейна, Н.М. Васильченко, С.А. Джапаридзе, Т.Д. Чепиги, Э.Б. Эйдиновой, В.Л. Инцаса, A.A. Рубанова, П.С. Никитюка, М.Ю. Барщевского, Н.П. Асланян, У.А. Омаровой, В.Н. Гаврилова, А.Н. Бегичева, М.П. Мельниковой, A.A. Дружнева, Н.Б. Деминой.
Структура и содержание работы обусловлены её целями и кругом исследуемых проблем. Работа включает введение, три главы, состоящие из девяти параграфов, заключение и библиографический список использованных источников.

Глава 1. Общие положения о наследовании

1.1. Понятие и основания наследования

1.2. Открытие наследства. Время и место открытия наследства

1.3. Субъекты наследственного правопреемства и наследственная масса

1.1. Понятие и основания наследования
Примечательно, что само понятие наследования не является общим для правовых систем различных государств. С точки зрения использования соответствующих подходов можно выделить две группы стран.
1. Страны, в которых наследование понимается как разновидность универсального правопреемства. Такая квалификация наследования восходит к классическому римскому праву, где в лице наследника видели продолжение юридической личности наследодателя. В эту группу входят практически все страны континентального права, в том числе Российская Федерация.
2. Страны, в которых наследование понимается как распределение имущества умершего между лицами, указанными в законе и/или завещании. Такой подход характерен для стран “общего права”.
В соответствии с первой из двух указанных концепций наследник при принятии наследства становится носителем прав и обязанностей наследодателя в целом и не может принять лишь их часть, а от остальных отказаться. Наследственное имущество при этом рассматривается как совокупность всех активов и пассивов умершего. Экономический оборот требует, чтобы и после смерти должника его долговые обязательства сохранялись – по крайней мере, те из них, которые не связаны тесно с его личностью.
В странах континентальной Европы представление о наследовании как универсальном правопреемстве стало закрепляться после выхода в свет фундаментального восьмитомного труда немецкого правоведа Ф.К. фон Савиньи “Система современного римского права” (System des heutigen Rechts). Исследовав природу отношений по наследованию, он пришел к заключению, что “[наследственное] имущество следует рассматривать как единое целое, основание коего надлежит искать в личности умершего владельца” (so das als Einheit behandelt werden, deren Grund in der gemeinsamen Beziehung auf den verstorbenen Inhaber zu suchen ist). Из данного утверждения исследователь с необходимостью выводил другое: имущество умершего рассматривается как нечто, имеющее единую количественную характеристику, без оглядки на его составные части (“чистое количество” – reine). Таким образом, наследование надлежит квалифицировать как универсальное правопреемство.
С 1 марта 2002 г. в нашей стране была введена в действие часть третья Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), содержащая в себе два раздела – “Наследственное право” и “Международное частное право”. Материально-правовое регулирование отношений по наследованию претерпело в отечественном праве существенные изменения как по объему, так и по содержанию. Количество статей увеличилось более чем вдвое: раздел 7 ГК РСФСР 1964 г. насчитывал всего 35 статей, в ныне действующем разделе V ГК присутствует уже 76 статей. Кроме того, нормы внутри данного раздела подверглись систематизации, в результате чего они сгруппированы по главам – “Общие положения о наследовании”, “Наследование по завещанию”, “Наследование по закону”, “Приобретение наследства”, “Наследование отдельных видов имущества”.
Статья 1110 ГК РФ впервые в истории отечественного гражданского законодательства понятие наследования как универсального правопреемства закрепила легально: “…при наследовании имущество умершего (наследство, наследственное имущество) переходит к другим лицам в порядке универсального правопреемства, то есть в неизменном виде как единое целое и в один и тот же момент, если из правил настоящего Кодекса не следует иное”. Аналогичная характеристика наследования дана и в части четвертой ГК РФ (ст. 1241).
Наследство переходит к наследникам одномоментно со времени открытия наследства, независимо от времени его фактического принятия, а также от момента государственной регистрации права наследника на это имущество, когда такое право подлежит регистрации .
На наш взгляд, квалификация наследования в качестве successio in universum осуществлена законодателем не только посредством предписаний, содержащихся в упомянутых разделах ГК РФ, но также с помощью таковых, закрепленных в его ст. 1112.
В первом приближении можно было бы утверждать, что данная статья основной и единственной своей целью имеет нормативное закрепление состава наследственного имущества: “В состав наследства входят принадлежавшие наследодателю на день открытия наследства вещи, иное имущество, в том числе имущественные права и обязанности. Не входят в состав наследства права и обязанности, неразрывно связанные с личностью наследодателя, в частности право на алименты, право на возмещение вреда, причиненного жизни или здоровью гражданина, а также права и обязанности, переход которых в порядке наследования не допускается настоящим Кодексом или другими законами. Не входят в состав наследства личные неимущественные права и другие нематериальные блага”. Сообразно этому в специальной литературе комментаторы нередко толкуют приведенные нормы в аспекте анализа тех положений действующего законодательства РФ, которые посвящены правовому режиму различных видов имущества . Представляется, однако, что цель и назначение положений, закрепленных в данной статье, не исчерпываются указанным аспектом.
Неотъемлемой частью анализируемой статьи, в том числе для целей уяснения ее смысла, является ее название – “Наследство”. Вводя такое наименование соответствующего комплекса норм, законодатель указал, что после смерти лица его имущество (независимо от своего состава и “ареала обитания”) приобретает особые юридические свойства, превращаясь в объект гражданских прав локального характера: разнообразные правоотношения, в которые оно вовлекается, преследуют лишь одну цель – обеспечить его переход от одного лица к другому (другим) в порядке универсального правопреемства. С отмеченным свойством наследственного имущества связана и другая его специфическая черта – эластичность. Она означает, что в состав наследства могут входить любые вещи, иное имущество, в том числе имущественные права и обязанности, причем в неограниченном количестве. На это, в частности, обращали внимание еще дореволюционные исследователи. Г.Ф. Шершеневич указывал, что “все отношения прежнего субъекта… переходят на новое лицо не в отдельности, а как нечто цельное, единое”. Если же говорить о преемстве как о переходе, то, по мнению исследователя, “оно является одновременным переходом всего комплекса, а не только суммы юридических отношений”. И.А. Покровский, характеризуя общие свойства наследственной массы, отмечал: “…наследственная масса мыслится не как сумма разрозненных имущественных объектов, а как некоторое единство, в котором наличность и долги (activa и passiva) сливаются в одно юридическое понятие (universum ius), переходящее не к случайному захватчику, а к известным, заранее определенным лицам, наследникам” .
Именно благодаря эластичности в состав наследства может входить и “заграничное имущество” и иные объекты – например, недвижимость, приобретенная наследодателем за рубежом, права и обязанности, вытекающие из договора с иностранным банком или иностранной страховой компанией и пр. В совокупности же локальность и эластичность характеризуют наследство как единое целое (ст. 1110 ГК РФ).
Представляется, что сказанное относится не только к “внутреннему” наследованию, но и к таковому международного характера, хотя в литературе встречаются и иные мнения. Так, например, А.А. Рубанов полагает, что свойства локальности и эластичности будут характеризовать наследственную массу только тогда, когда правом, применимым к наследованию, будет российское право. По нашему мнению, расположение имущества на территории не одного, а нескольких государств не может квалифицироваться как фактор, влияющий на свойства, присущие наследственному имуществу. На это уже обращалось внимание в научной литературе.
Что касается стран “общего права”, то в них наследование понимается иначе, нежели в таковых “цивильного права”. Доктрина и практика этих стран исходят из того, что при наследовании имеет место исчезновение юридической личности умершего и ликвидация его имущества; при этом осуществляется сбор причитающихся ему долгов, оплата его долгов, погашение его налоговых и иных обязанностей. Указанная процедура именуется администрированием (administration) и протекает под контролем суда. Наследники же получают право на чистый остаток (net estate). Обязанность администратора состоит в том, чтобы распределить имущество между теми, кому оно принадлежит на правах выгодоприобретателей .
Таким образом, основное назначение наследования с точки зрения “общего права” состоит лишь в том, чтобы передать имущество умершего его наследникам в соответствии с их долями, установленными законом и/или завещанием. Иными словами, в характеристике наследования доминирует вещно-правовая составляющая и не имеет места идея правопреемства – имущество не имеет характеристики целостного, единого комплекса.
Следовательно, в качестве основного критерия дифференциации двух указанных подходов к пониманию сущности наследования можно, как представляется, выделить следующие факторы: квалификация наследования как разновидности универсального правопреемства в своей основе имеет анализ содержания тех имущественных отношений, участником которых был наследодатель, в то время как при втором подходе основное внимание уделяется тому, каким именно имуществом обладал умерший.
Соответственно в тех правовых системах, которые базируются на втором подходе, наследование рассматривается, по сути, в качестве одного из способов приобретения прав на имущество в арсенале правового регулирования вещных отношений, в то время как первая группа правовых систем, не отрицая близости вещных и наследственных отношений, квалифицирует последние как самостоятельную разновидность имущественных отношений.

1.2. Открытие наследства. Время и место открытия наследства
Открытие наследства по своей правовой природе представляет собой юридический факт, с которым теория права связывает возникновение наследственных правоотношений.
В соответствии с Гражданским кодексом РФ днем открытия наследства является день смерти гражданина.
Говоря о времени открытия наследства, необходимо проанализировать законодательные формулировки ст. 1114 ГК РФ. Как мы видим, законодатель использовал для определения дня открытия наследства термин «день смерти». То есть при буквальном толковании норм ГК РФ можно сделать вывод, что «днем» будет считаться соответствующее число месяца, в котором умер гражданин, начиная с 00:00 часов и заканчивая 24:00 часами. Следовательно, именно с этим днем будут связываться все юридически значимые последствия.
Таким образом, законодатель использует строго формальный подход при определении времени смерти гражданина, чтобы несколько упростить процедуру приобретения наследства.
Такое правило, казалось бы, должно отвечать интересам всех без исключения лиц, однако это не совсем так. Так, на практике могут возникнуть случаи, когда в результате дорожно-транспортного происшествия (ДТП), произошедшего ночью около 23:58 погибают два человека, например, супруги, но с разницей в три минуты: один погибает в последнюю минуту дня, в котором произошло ДТП, а другой – в первую минуту следующих суток. Или аналогичная ситуация, но произошедшая на 5-7 минут раньше, в результате которой оба супруга погибли в один день до 24:00. Налицо здесь усматривается некая несправедливость, непродуманность нормы, ведь эти две ситуации повлекут абсолютно разные последствия, которые будут рассмотрены в дальнейшем.
Представляется целесообразным внести в данную норму изменения, дополнив её несколькими оговорками. Так, можно предложить закрепить дополнительные правила открытия наследства лиц, погибших в результате одного и того же события. Например, в вышеприведенных ситуациях считать погибших лиц умершими одновременно. Безусловно, такая оговорка будет иметь значение только в том случае, когда погибшие лица связаны родством, то есть одно лицо наследует по какому-либо основанию после другого. Подобное правило будет наиболее полно отвечать интересам всех наследников, поскольку здесь не будет ставиться вопрос о правильности применения норм законодательства, о точности до секунд определения времени смерти, а также не будут возникать ситуации фальсификации тех или иных документов, имеющих юридическое значение, в зависимости от интересов одного или нескольких наследников.
Описанное выше имеет очень большое практическое значение виду того, что в соответствии с п. 2 ст. 1114 ГК РФ граждане, умершие в один и тот же день, считаются в целях наследственного правопреемства умершими одновременно и не наследуют друг после друга. При этом к наследованию призываются наследники каждого из них. Такие граждане в науке права именуются коммориентами . В целях наследственного правопреемства одновременной считается смерть граждан в один и тот же день, соответствующий одной и той же календарной дате. Календарная дата определяется порядковым номером календарного дня, порядковым номером или наименованием календарного месяца и порядковым номером календарного года; календарным днем считается период времени продолжительностью 24 часа, за начало и окончание которого принимаются моменты времени, соответствующие 00 часам 00 минутам 00 секундам и 24 часам 00 минутам 00 секундам, исчисляемые по местному времени.
Вернемся к изложенным ситуациям с дорожно-транспортным происшествием и рассмотрим правовые последствия в каждой из них с учетом законодательно закрепленного правила о коммориентах.
В первом случае, когда лица умирают в разные сутки, супруг, умерший на следующий день, будет выступать наследником своего супруга. Таким образом, вступает в действие правило о наследственной трансмиссии, предусмотренное ст. 1156 ГК РФ: если наследник, призванный к наследованию по завещанию или по закону, умер после открытия наследства, не успев его принять в установленный срок, право на принятие причитавшегося ему наследства переходит к его наследникам по закону, а если все наследственное имущество было завещано – к его наследникам по завещанию.
Во втором же случае умершие в один день супруги будут считаться умершими одновременно, и, соответственно, наследовать друг после друга не будут, то есть после каждого из таких супругов будет открыто наследство.
Казалось бы, существенных правовых различий такие ситуации с супругами не вызывают, поскольку в обоих случаях наследовать будут дети. Но это не так. Во-первых, к числу наследников по закону первой очереди относят не только детей и супруга, но и родителей. А во-вторых, у одного из умерших супругов может быть внебрачный ребенок, который будет наследовать только после своего родителя. Отсюда следует, что в каждой из обрисованных ситуаций будет по-разному определяться размер долей наследников с учетом доли второго умершего лица или её отсутствием.
Итак, можно всё же сделать вывод о необходимости законодательного вмешательства в регулирование вопроса о времени открытия наследства.
Открытие наследства, будучи основополагающим юридическим фактом для возникновения наследственных правоотношений, происходит в определенное время и в определенном месте. Установление времени открытия наследства имеет исключительно важное значение: именно на данный момент времени определяется закон, который должен регулировать порядок перехода имущества по наследству; круг наследников; состав наследственного имущества; начало течения срока на принятие наследства; решаются другие важные вопросы. В ст. 1114 ГК указано, что время открытия наследства – это определенный день, календарная дата. Закон считает таковым день смерти гражданина, и именно этот день указывается в выдаваемом компетентным органом свидетельстве о смерти лица. В том случае, когда в свидетельстве дата смерти не указана, она может быть установлена в судебном порядке по заявлению заинтересованного лица.
Так, Новошахтинский районный суд Ростовской области 27 октября 2011 г. рассмотрел дело по иску Кольцовой Н.Е. к Комитету по управлению имуществом администрации г. Новошахтинска об установлении времени открытия наследства, факта принятия наследства и признании права собственности на долю квартиры. Установление данных фактов было необходимо истице для оформления своих наследственных прав.
Истица в числе прочего просила суд установить время открытия наследства после смерти ее дочери, Назаровой Н.С., определив данное время как дату исчезновения умершей. В обоснование своих требований истица указала, что ее дочь пропала и на протяжении 22 дней о ее судьбе ничего не было известно. В дальнейшем тело ее дочери было обнаружено сильно обезображенным, в связи с чем в рамках уголовного дела был назначен ряд судебно-медицинских экспертиз, однако определить дату и время смерти ее дочери не удалось. После проведения ДНК-экспертизы ей выдали тело дочери для захоронения, в результате чего в отделе ЗАГС администрации г. Новошахтинска Ростовской области ей было выдано свидетельство о смерти без указания даты. Данные обстоятельства нашли свое подтверждение в судебном заседании, заявленные требования были судом удовлетворены .

1.3. Субъекты наследственного правопреемства и наследственная масса
В законодательстве не определяются участники (субъекты) наследственного правоотношения. В ст. 1116 ГК РФ дается только исчерпывающий перечень лиц, которые могут призываться к наследованию как по закону, так и по завещанию, т.е. определяется лишь один участник наследственного правоотношения – наследник. Однако в научной и учебной литературе указывается, что центральной фигурой в наследственном правоотношении является наследодатель, имущество которого переходит к другим лицам после его смерти. Коль скоро это осуществляется после смерти наследодателя, некоторые авторы полагают, что наследодатель не может рассматриваться в качестве стороны наследственного правоотношения. Так, Ю.К. Толстой считает, что наследодатель не может рассматриваться в качестве субъекта наследственного правоотношения, так как “покойники субъектами правоотношений быть не могут”. Данный вывод, по мнению Ю.К. Толстого, следует из того, что “наследственное правоотношение возникает лишь со смертью наследодателя” . В этой связи В.Л. Инцас писал, что субъектами наследственных правоотношений являются наследники и все другие лица, которые могут войти с ними в соприкосновение.
Не соглашаясь с позицией Ю.К. Толстого, мы поддерживаем Е.А. Суханова, указывающего, что “субъектами наследственного правоотношения являются наследодатель и наследники” . На наш взгляд, наследственное правоотношение нельзя рассматривать как правоотношение, которое возникает после смерти наследодателя. Мы полагаем, что данное правоотношение по своей структуре является сложным и носит длящийся характер. В теории наследственного права иногда все это связывают со стадийностью, множественностью правоотношений или длящимся характером его протекания во времени . Оно расщепляется на несколько простых правоотношений, одно из которых возникает еще при жизни наследодателя, в частности, в момент составления завещания. В любом случае выражается воля наследодателя, проявляющаяся в том, что он совершает завещание, считая необходимым применить наследование по завещанию, либо не оставляет завещания, предполагая наследование по закону. Косвенно данную мысль подтверждает и Ю.К. Толстой, когда пишет, что “…шекспировские страсти вокруг наследства нередко закипают, а то и кипят вовсю еще при жизни наследодателя”. Наследодатель присутствует на той арене, где кипят страсти вокруг наследства. Начать с того, что если речь идет о наследовании по завещанию, то от установления подлинной, юридически бездефектной воли наследодателя зависит, к кому перейдет наследство и как оно будет распределено. Когда речь идет о наследовании по закону, не раз приходится обращаться к тени наследодателя. В этой связи, как указывает С.В. Строк, роль наследодателя в процессе наследования трудно переоценить .
Второе правоотношение возникает после смерти наследодателя. Причем если наследование осуществляется в силу закона, то воля наследодателя проявляется в нем именно в его нежелании совершить завещание и использовать данный порядок наследования, возможно, полагающего, что закон устанавливает достаточно демократичный и справедливый порядок наследования, который своим завещанием он может нарушить и внести разногласия между наследниками. При оставлении же завещания он прямо проявляет свою волю, оставляя соответствующие завещательные распоряжения, ибо кто завладел правом собственности на вещь, тот может делать из него любое употребление, не противоречащее правам других лиц . Таким образом, образуется сложное наследственное правоотношение, субъектами которого являются наследодатель и наследники.
В качестве наследодателя может выступать только физическое лицо. Причем при наследовании по закону в качестве таковых могут быть любые граждане РФ, иностранные граждане, лица без гражданства, проживающие на территории России, в том числе недееспособные и ограниченные в дееспособности граждане, поскольку порядок наследования определяется законом. Как обоснованно отмечают С.Н. Котарев и О.В. Котарева, это обусловлено тем, что основанием наследования является не волеизъявление, а факт смерти человека. При этом такие граждане могут выступать в качестве наследодателей только при наследовании по закону .
Иначе обстоит дело, если наследование происходит по завещанию. В силу п. 2 ст. 1118 ГК РФ завещание может быть совершено гражданином, обладающим в момент его совершения дееспособностью в полном объеме. Казалось бы, формулировка закона абсолютно лаконична и не может вызывать двоякого толкования. Однако в научной литературе вновь поднимается вопрос о расширении круга лиц, могущих совершать завещание за счет несовершеннолетних и ограниченно дееспособных. Как отмечает в этой связи Н.Ф. Гасанов, ранее вопрос о возможности совершения завещаний лицами, дееспособность которых была ограничена решением суда, по-разному решался в судебной практике, в связи с чем Верховный Суд РФ был вынужден давать разъяснения о том, что ограничение дееспособности включает также лишение судом гражданина права завещать имущество. Закон требует в обязательном порядке, чтобы воля наследодателя не имела порока. Это имеет место, когда завещатель в судебном порядке признается лицом недееспособным или ограниченно дееспособным .
И.М. Горбункова полагает, что законодателю следует вернуться к вопросу о завещательной дееспособности ограниченно дееспособных граждан . Кроме того, для нее желательной является и завещательная дееспособность несовершеннолетних. По ее словам, завещать принадлежащее им имущество несовершеннолетние по общему правилу не могут. Однако из анализа п. 2 ст. 26 ГК РФ, предоставляющего несовершеннолетним право распоряжаться своим заработком и стипендией, следует сделать вывод о том, что поскольку понятие “право завещать” входит в понятие “распоряжаться”, то в отношении указанного имущества несовершеннолетние обладают завещательной дееспособностью. Подобное положение дел имеется и в зарубежных законодательствах . При ином толковании закона трудно было бы понять, почему несовершеннолетние в возрасте от 14 до 18 лет имеют право устраиваться на работу, самостоятельно получать заработную плату, распоряжаться ею по своему усмотрению, но не могут распорядиться тем же имуществом на случай смерти. Аналогичное решение вопроса предлагает и Р.А. Барков: “Необходимо в соответствии с требованиями времени, высоким уровнем развития рыночных отношений расширить в российском наследственном законодательстве круг лиц, обладающих активной завещательной правосубъектностью наследодателей, за счет включения в него несовершеннолетних, достигших 16-летнего возраста, и ограниченно дееспособных лиц в случае одобрения их действий попечителем” . К.В. Алексеев также считает, что, учитывая достаточно большой объем дееспособности у несовершеннолетних в возрасте от 14 до 18 лет, а также то, что с 16 лет они могут заключать трудовой договор и выступать в качестве субъекта трудового правоотношения, получая заработную плату, необходимо предоставить им возможность самостоятельно распоряжаться своим имуществом на случай смерти путем составления завещания .
Представляется, что с изложенными высказываниями нельзя согласиться по следующим причинам. Обладая неполной дееспособностью, несовершеннолетние в возрасте от 14 до 18 лет согласно п. 1 ст. 26 ГК РФ совершают сделки по распоряжению своим имуществом только с письменного согласия своих законных представителей – родителей, усыновителей или попечителей. Совершение завещания – это тоже сделка по распоряжению имуществом на случай смерти. Значит, такая сделка, из смысла указанной нормы, должна совершаться под контролем (с согласия) законных представителей. Они должны давать или не давать письменное согласие на совершение завещания и, как следствие, знакомиться с содержанием завещания. Подобные действия явно связывают свободу поведения несовершеннолетнего и нарушают тайну завещания, что не отвечает требованиям, установленным в ст. ст. 1118 и 1123 ГК РФ. Кроме того, в силу п. 4 ст. 26 ГК РФ по ходатайству родителей, усыновителей или попечителя либо органа опеки и попечительства указанные лица могут быть ограничены или лишены права самостоятельно распоряжаться своим заработком, стипендией или иными доходами. Это возможно в судебном порядке, при наличии достаточных оснований, в частности, если несовершеннолетний злоупотребляет спиртными напитками, наркотическими средствами, азартными играми либо осуществляет неразумную трату средств. При наличии судебного решения все действия несовершеннолетних, направленные на распоряжение своим заработком, стипендией или иным доходами, могут совершаться только с письменного согласия их законных представителей. Все сказанное позволяет высказать сомнение в целесообразности расширения круга завещателей за счет несовершеннолетних в возрасте от 14 до 18 лет .
Аналогично обстоит дело с ограниченно дееспособными гражданами. Их сделки, направленные на распоряжение имуществом, контролирует, а в ряде случаев и совершает, попечитель (п. 1 ст. 30 ГК РФ). Нужно учитывать и то, что круг лиц, которые могут быть ограничены в дееспособности, расширяется. Так, со 2 марта 2015 г. в силу ст. 30 ГК РФ ограничен в дееспособности может быть гражданин, который вследствие психического расстройства может понимать значение своих действий или руководить ими лишь при помощи других лиц. Такой гражданин совершает сделки, за исключением сделок, предусмотренных подпунктами 1 и 4 п. 2 ст. 26 ГК РФ, с письменного согласия попечителя. Это означает, что их действия постоянно должны быть под контролем попечителей, в связи с чем говорить об их свободном волеизъявлении при совершении завещания и о соблюдении тайны завещания вряд ли возможно.
Итак, рассмотрев вопрос о возможности включения наследодателя в субъектный состав наследственного правоотношения, мы пришли к выводу, что его следует считать центральной фигурой наследственного правоотношения.
Одним из субъектов наследственного правоотношения выступает наследник – лицо, которое призывается к наследованию в связи со смертью наследодателя. В силу п. 1 ст. 1116 ГК РФ к наследованию могут призываться граждане, могущие наследовать как по закону, так и по завещанию, если находились в живых в день открытия наследства. В целях защиты детей, зачатых при жизни наследодателя (насцитурусов), к наследованию могут призываться также граждане, которые родятся живыми после смерти наследодателя в течение 300 дней (ст. 48 СК РФ ). В этой связи некоторыми авторами предлагается ввести категорию “потенциальный насцитурус”, т.е. лицо, зачатое при жизни наследодателя, но не родившееся к моменту открытия наследства. Потенциальность заключается в неопределенности, родится ли он живым, т.е. станет ли субъектом права . К наследованию по закону могут призываться Российская Федерация, субъекты РФ и муниципальные образования – при наличии выморочного имущества в соответствии со ст. 1151 ГК РФ .
Круг наследников по завещанию значительно шире, чем круг наследников по закону . Кроме граждан, Российской Федерации, субъектов РФ и муниципальных образований, к наследованию по завещанию могут призываться также указанные в нем юридические лица, существующие на день открытия наследства (ч. 2 п. 1 ст. 1116 ГК РФ).
На наш взгляд, указанная формулировка неточна и некорректна. Она не позволяет дать однозначный ответ на вопрос, какие именно юридические лица могут быть призваны к наследованию: только те, которые продолжают существовать в неизменном виде, или же могут наследовать и юридические лица, подвергшиеся реорганизации. Например, в завещании указано ОАО “Глобус”. Оно до смерти наследодателя подверглось реорганизации в виде разделения. На его базе создано три ОАО, одно из которых сохранило наименование “Глобус” (при этом ИНН и ОГРН у данного лица теперь иные). Неизбежно возникает вопрос, можно ли такое юридическое лицо считать существующим на день открытия наследства. Полагаем, что на данный вопрос следует дать отрицательный ответ, ибо юридическое лицо, которое существовало в момент совершения завещания, юридически и фактически прекратило свое существование после реорганизации, о чем сделана соответствующая запись в Едином государственном реестре юридических лиц. В свое время на данную проблему обратил внимание В.В. Суденко, который отмечал, что на месте реорганизованного юридического лица возникает совершенно новое юридическое лицо или несколько других организаций, в то время как непосредственная воля завещателя была направлена на изначально существовавшую организацию .

>

Доступа нет, контент закрыт

Глава 2. Наследование по закону

Тинькофф All Airlines [credit_cards][status_lead]

2.1. Круг наследников по закону, очередность призвания к наследованию

2.2. Наследование по праву представления. Отличие от наследственной трансмиссии

2.3. Реализация права на принятие наследства при наследовании по закону

2.1. Круг наследников по закону, очередность призвания к наследованию
После введения в действие в 2002 г. части третьей ГК РФ, когда законные наследственные права получили родственники наследодателя до пятой степени родства включительно (ст. 1141-1145 ГК), обоснование законного наследования исключительно семейной близостью и родственной привязанностью не может уже считаться удовлетворительным, поскольку семейные родственные отношения редко простираются за пределы второй – третьей степени родства. Кроме того, законодательное расширение наследственной лестницы уже не может обосновываться лишь идеей «молчаливого завещания». В подобных условиях возникает необходимость теоретического осмысления юридического обоснования этого нового этапа законодательного регулирования законного наследования.
В действующей с 1 марта 2002 года части третьей ГК РФ проведено крупнейшее с 1918 года расширение круга законных наследников: 1) в первую очередь входят дети, супруг и родители наследодателя, а также наследующие по праву представления внуки наследодателя и их потомки (ст.1142 ГК РФ). Изменение состава этой очереди выразилось в том, что перечень наследников, наследующих по праву представления, теперь не замыкается правнуками наследодателя – наследовать в качестве представляющих могут и более дальние его потомки – праправнуки и даже их потомки; 2) во вторую очередь (ст.1143 ГК РФ) входят полнородные и неполнородные братья и сестры наследодателя, его дедушка и бабушка как со стороны отца, так и со стороны матери, а также наследующие по праву представления дети полнородных и неполнородных братьев и сестер наследодателя (племянники и племянницы наследодателя); 3) в третью очередь наследуют полнородные и неполнородные братья и сестры родителей наследодателя (его дяди и тети), а также наследующие по праву представления двоюродные братья и сестры наследодателя (ст.1144 ГК РФ); 4) наследниками по закону четвертой очереди являются родственники третьей степени родства – прадедушки и прабабушки наследодателя. Как видим, состав наследников второй, третьей и четвертой очередей законных наследников совпадает с тем, который был предусмотрен в ст.532 ГК РСФСР 1964 г. в ред. Федерального закона от 14 мая 2001 года № 51-ФЗ.
В соответствии со ст.1145 ГК РФ в качестве наследников пятой очереди наследуют родственники четвертой степени родства – дети родных племянников и племянниц наследодателя (двоюродные внуки и внучки) и родные братья и сестры его дедушек и бабушек (двоюродные дедушки и бабушки). Шестую очередь составляют родственники пятой степени родства – дети двоюродных внуков и внучек наследодателя (двоюродные правнуки и правнучки), дети его двоюродных братьев и сестер (двоюродные племянники и племянницы) и дети его двоюродных дедушек и бабушек (двоюродные дяди и тети). В седьмую очередь входят не родственники, а свойственники наследодателя – его пасынки, падчерицы, отчим и мачеха.
К числу наследников по закону относятся также нетрудоспособные иждивенцы наследодателя. Они наследуют совместно с наследниками по закону призываемой к наследованию очереди, а при отсутствии других наследников по закону нетрудоспособные иждивенцы, не входящие в круг наследников первой – седьмой очередей, наследуют самостоятельно в качестве наследников восьмой очереди (ст.1148 ГК). Общий порядок призвания к наследованию данной категории лиц будет рассмотрен чуть позже.
Признав наследственные права родственников наследодателя до пятой степени родства включительно, законодатель с известными поправками на естественную продолжительность жизни и разницу в возрасте между следующими друг за другом поколениями, по существу сделал попытку возвращения к тому порядку законного наследования, который был присущ отечественному законодательству до 1918 года, когда, к законным наследникам относились «все члены рода, одно кровное родство составляющие, до совершенного прекращения оного». При этом если учесть, что дореволюционное наследственное право признавало наследование восходящих родственников в весьма ограниченных пределах, и то состоявших только в первой степени родства, следует признать, что ГК РФ 2001 года пошел гораздо дальше в признании кровного родства одним из основополагающих принципов построения системы законного наследования.
Таким образом, следует отметить, что пределы наследования по закону, очерченные в действующем наследственном законодательстве России, характеризуются тем, что только в пределах первых трех очередей наследования можно видеть закрепленные законодателем общественные представления о близких семейных отношениях, в то время как четвертая-шестая очереди основываются лишь на формальной родственной связи с умершим, и семейная близость здесь не имеет значения. При этом обосновывать имеющуюся конструкцию очередности наследования исключительно «предполагаемой волей наследодателя» или семейными отношениями абсолютно недопустимо. Очевидно, что одним из главных мотивов, которыми руководствовался законодатель при разработке нового свода норм наследственного права, было стремление обеспечить всемерное сохранение имущества в частной собственности.

2.2. Наследование по праву представления. Отличие от наследственной трансмиссии
Действующий Гражданский кодекс Российской Федерации (далее – ГК РФ) не только не отменил, но и расширил круг наследников по праву представления (ст. ст. 1142 – 1144). В настоящее время наследники по праву представления фигурируют в составе первых трех очередей наследников по закону . В соответствии с названными выше статьями по праву представления наследуют: в первой очереди – внуки наследодателя и их потомки; дети полнородных и неполнородных братьев и сестер наследодателя (его племянники и племянницы) – во второй очереди, и наконец, в третьей очереди по праву представления наследуют двоюродные братья и сестры наследодателя.
При этом наследование по праву представления в силу закона допускается только в том случае, если предок указанных выше лиц, который должен был призываться к наследованию по закону после смерти наследодателя, умер до открытия наследства или одновременно с наследодателем (ст. 1146 ГК РФ) .
При кажущейся простоте норм о порядке наследования по праву представления среди современных ученых, как и дореволюционных цивилистов, нет единого мнения на правовую природу данного наследования. Д.И. Мейер, например, отождествлял наследование по праву представления с поколенным разделом наследства, фактически считая, что наследники представляют собой родственника первой степени, от которого они происходят, в связи с чем они все вместе получают то, что досталось бы этому родственнику, если бы он призывался к наследованию. К.П. Победоносцев также полагал, что наследники по праву представления занимают место предка, умершего ранее наследодателя. Он писал: “Право представления является законной фикцией, как право занять место при наследовании, которое принадлежало бы к восходящему в прямой линии родственнику, если бы он мог наследовать в момент открытия наследства” .
Изложенная точка зрения на правовую сущность наследования по праву представления превалировала и в советский период. В то же время В.И. Серебровский отмечал, что сам термин “право представления” является неудачным, ибо может сложиться впечатление, что наследники по праву представления являются представителями своего умершего предка, хотя на самом деле никакого представительства в силу смерти самого “представляемого” лица нет и быть не может .
Теория “замещения” умершего предка наследниками по праву представления (“фикции представительства”) находит своих сторонников и среди современных авторов, указывающих на то, что право названных наследников является правом производным от прав умерших предков . Одновременно с этим отмечается, что термин “право представления” является условным, т.е. это всего лишь фикция, так как наследники “как бы представляют интересы умерших предков”, замещая их в различных правоотношениях . Другие авторы подчеркивают, что наследники по праву представления наследуют долю в имуществе наследодателя не по праву, принадлежащему умершему восходящему предку, а по праву, принадлежащему в силу закона ему самому .
Изложенной позиции придерживался и Б.Л. Хаскельберг, который также указывал на то, что право наследников принять наследство по праву представления является не производным от прав на это наследство их умерших предков, а правом самостоятельным . Данная позиция позволила ему подвергнуть критике положения п. 2 и п. 3 ст. 1146 ГК РФ о лишении наследников наследования по праву представления в силу отсутствия соответствующего права у представляемых ими наследодателей, поскольку никаких разумных объяснений для такого лишения из приведенной статьи не вытекает. Кроме того, по мнению Б.Л. Хаскельберга, это подобное лишение права противоречит и правовой природе лишения гражданина наследования в силу закона, закрепленного в п. 1 ст. 1117 ГК РФ. Признав, что такое лишение права представляет собой гражданско-правовую санкцию в отношении лица, совершившего действия, указанные в п. 1 ст. 1117 ГК РФ, носящую ярко выраженный превентивный и карательный характер, автор пришел к выводу, что лишение представляющего наследника возможности наследовать является применением санкции к лицу, не совершавшему правонарушения, так как его права носят самостоятельный, а не производный характер.
Оценивая аргументы, приведенные против распространения на наследников по праву представления последствий, связанных с отстранением от наследования как недостойных наследников, следует обратить внимание на два факта. Во-первых, меры, предусмотренные п. 1 ст. 1117 ГК РФ, безусловно, носят личный характер, в связи с чем могут распространяться исключительно на лицо, лишенное завещателем наследства или виновное в совершении соответствующих умышленных противоправных действий. Во-вторых, это характер наследственных прав у наследников по праву представления по отношению к наследодателю .
Таким образом, перед нами вновь стоит вопрос о правовой природе наследования по праву представления, является ли оно самостоятельным правом наследников или правом, производным от права умершего предка, так как именно от ответа на данный вопрос зависит и ответ на правомерность лишения наследников по праву представления права наследования в случаях, предусмотренных ст. 1146 ГК РФ (п. п. 2 и 3). Несомненно, наследование по праву представления – это особый порядок призвания к наследованию потомков наследника, которого нет в живых на день открытия наследства, в связи с чем он не может быть призван к наследованию.
Иначе говоря, для того чтобы указанные в ст. ст. 1142 – 1144 ГК РФ лица были призваны к наследованию с наследниками соответствующих очередей, необходимо наличие одновременно несколько условий: 1) смерть наследодателя; 2) отсутствие составленного наследодателем завещания; 3) отсутствие в живых на день открытия наследства наследников призываемой очереди. Отсюда следует, что названные в ст. ст. 1142 – 1144 лица могут призываться к наследованию по закону только в том случае, если нет в живых их умерших предков по восходящей линии. При наличии же этих лиц лица, указанные в приведенных статьях, к наследованию не призываются. Из этого можно сделать вывод, что самостоятельного права наследования у наследников по праву представления нет. Само их право тесно связано с правом у умерших предков быть призванными к наследованию. Данное право у наследников появляется только при наличии названного выше юридического состава. Выпадение хотя бы одного условия приводит к невозможности призвания наследников по праву представления к наследованию. В связи с этим, учитывая все сказанное выше, мы можем утверждать, что лишение такого права умерших предков по основаниям, названным в ст. 1117 ГК РФ, автоматически приводит к лишению права наследования и их потомков, поскольку их право носит производный характер от права умершего предка.
Данная позиция находит свое подтверждение не только в законодательстве, но и в решениях высших судебных органов, в том числе и Конституционного Суда РФ. Так, гражданин П. обратился в Конституционный Суд РФ с просьбой признать положения п. 3 ст. 1146 ГК РФ противоречащими Конституции РФ. Изучив материалы дела, Конституционный Суд РФ в Определении от 15 июля 2010 г. N 999-О-О указал, что положение п. 3 ст. 1146 ГК РФ, рассматриваемое во взаимосвязи с положением п. 1 ст. 1117 ГК РФ, направлено на защиту прав граждан при наследовании по закону и не может рассматриваться как нарушающее конституционные права .
Что касается “теории замещения”, то, на наш взгляд, она не лишена смысла, поскольку, исходя из фактического положения, наследники по праву представления действительно как бы “замещают” умерших предков в разнообразных правоотношениях. Именно к ним переходят имущество, соответствующие имущественные права и обязанности. Об этом, в частности, указывается и в п. п. 60 – 61 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 мая 2012 г. N 9 “О судебной практике по делам о наследовании”. Однако, безусловно, никакого представительства в данном случае не возникает, поскольку это противоречит правовой природе представительства. Хотя в теории гражданского права нет единого мнения о понятии и юридической природе представительства, однако общепризнанным является то, что основанием возникновения представительства является полномочие, предоставленное одним лицом (представляемым) другому (представителю). При отсутствии полномочия не может быть и представительства. Предоставление полномочия предполагает выражение воли представляемого лица, в какой бы форме она ни была выражена (законе, акте государственного или муниципального органа, договоре, доверенности). Это полностью соответствует и п. 1 ст. 182 ГК РФ. Поэтому в связи с отсутствием какого-либо полномочия от умершего лица наследникам ни о каком представительстве при наследовании по праву представления мы говорить не можем, в связи с чем сама теория даже “квазипредставительства” несостоятельна. Отсюда и применяемый в законе термин “наследование по праву представления” неудачен, что было подчеркнуто выше.
Тогда возникает вопрос, в связи с чем происходит замещение наследниками своих умерших предков и какова правовая природа этого замещения. По нашему мнению, в основе такого замещения лежит закон. При этом речь идет о совокупности статей: п. 1 ст. 382, 387, 392.2 и 1142 – 1144 ГК РФ. Из названных статей полагаем возможным сделать вывод о том, что основанием замещения является не “квазипредставительство”, не “фикция представительства”, а уступка требования (цессия) и перевод долга (делегация) в силу универсального правопреемства, которое наступает одномоментно на основании закона и не требует согласия третьих лиц. В связи с возникшим универсальным правопреемством наследники предка, умершего до смерти наследодателя, занимают его место как самостоятельные кредиторы и должники в объеме и порядке, которые следовали предку. При этом они получают возможность приобрести в равных долях наследство от той доли, которую наследовал бы наследник, умерший до открытия наследства или одновременно с наследодателем. Так, если сын наследодателя умер до открытия наследства и у него было двое детей, то они имеют право наследовать в имуществе деда ту часть, право наследовать которую мог бы их умерший отец – сын наследодателя. В п. 3 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 мая 2012 г. N 9 “О судебной практике по делам о наследовании” указано, что если наследник по праву представления (п. 1 ст. 1146 ГК РФ) не примет наследство, откажется от наследства без указания лиц, в пользу которых от отказывается от наследственного имущества (ст. 1158 ГК РФ), не имеет права наследовать или отстранен от наследования в соответствии со ст. 1117 ГК РФ, доля, переходящая по праву представления к соответствующим потомкам наследодателя, делится поровну между оставшимися наследниками по праву представления либо переходит к единственному такому наследнику, принявшему наследство, и лишь при их отсутствии переходит к иным наследникам наследодателя, согласно правилам приращения наследственных долей.
При этом мы не согласны с утверждением С.С. Желонкина и Д.И. Ивашина о том, что на долю в наследстве, приобретаемую по праву представления, не приходятся имущественные долги родителя, который был бы наследником . По нашему мнению, к наследнику по праву представления в полном объеме переходят имущественные долги, но ответственность по долгам наступает только в пределах стоимости перешедшего к нему наследственного имущества . Такой вывод следует из ст. 1175 ГК РФ и подтверждается правоприменительной практикой, ввиду того что возложение на наследника обязанности полностью исполнить долговые обязательства выбывшей стороны без учета указанных обстоятельств приведет к необоснованной замене стороны в долговом обязательстве .
Итак, вышеизложенное позволяет сделать вывод о том, что по своей правовой природе наследование по праву представления является замещением предка, умершего до смерти наследодателя или одновременно с ним, в порядке универсального правопреемства в силу закона. При этом одновременно возникают и уступка требований (цессия), и перевод долгов (делегация), не требующие согласия третьих лиц. Само право наследования у наследников по праву представления носит не самостоятельный, а производный характер от прав умершего предка по восходящей линии, так как основано на правах, которыми он обладал.
В современном российском гражданском праве наследственная трансмиссия – это переход в порядке универсального правопреемства от наследника (трансмиттента), умершего после открытия наследства, но не успевшего его принять в установленный срок, к его наследникам (трансмиссарам) по закону, а если все наследственное имущество было завещано – к его наследникам по завещанию, имущества наследодателя в причитающейся ему доле.
Рассматривая содержание права, переходящего в порядке наследственной трансмиссии, следует отметить, что оно включает только право на принятие наследства. Назначение наследственной трансмиссии заключается в нивелировании того факта, что наследник умер, не изъявив воли на принятие или отказ от наследства. Но аналогично правилам о восстановлении срока на принятие наследства, когда практический смысл имеет только его принятие (поэтому суд де-факто не восстанавливает срок для принятия, а признает наследника принявшим наследство), законодатель наделяет наследников-трансмиссаров только правом на принятие наследства. Это положение основывается как на буквальном толковании наименования и содержания ст. 1156 ГК РФ, так и систематическом толковании иных норм наследственного права. Например, в специальной норме (ст. 1156 ГК РФ) идет речь только об осуществлении права на принятие наследства. Отсылка к общим основаниям не влияет на возможность признания перехода в порядке наследственной трансмиссии права на отказ от наследства, поскольку общих норм для принятия и отказа в российском наследственном праве нет. Принятию наследства посвящены ст. ст. 1152 – 1156 ГК РФ, а отказу – ст. ст. 1157 – 1161 ГК РФ.
Невозможность так называемого адресного или направленного отказа от наследства при наследственной трансмиссии обусловливается и формулировкой п. 1 ст. 1158 ГК РФ, где содержится указание, что “наследник вправе отказаться от наследства в пользу других лиц из числа наследников по завещанию или наследников по закону любой очереди, не лишенных наследства, в том числе в пользу тех, которые призваны к наследованию по праву представления или в порядке наследственной трансмиссии” (выделено мной. – Э.К.). Таким образом, законодатель наделяет правом на отказ только в пользу трансмиссара, а не наоборот. Для исключения различного толкования в абз. 2 п. 1 ст. 1158 ГК РФ нами предлагается внести дополнение и представить его следующим образом:
“Не допускается отказ в пользу какого-либо из указанных лиц:
– от имущества, наследуемого по завещанию, если все имущество наследодателя завещано назначенным им наследникам;
– от обязательной доли в наследстве (статья 1149);
– если наследнику подназначен наследник (статья 1121);
– от права на принятие наследства (статья 1156).”.
Также принципиальным следует признать и то, что право на принятие наследства в порядке наследственной трансмиссии входит в состав наследства наследника-трансмиттента со всеми отсюда вытекающими правовыми последствиями. Норма п. 1 ст. 1156 ГК РФ на самом деле исключает право на принятие наследства не из наследства трансмиттента, а из наследственной массы трансмиссара в целях исключения порождения множественных конструкций “право на право” при наследственном преемстве. Аналогичный порядок присутствует при наследовании по праву представления во второй и третьей очередях наследников по закону .
На основе теоретико-методологических положений о понятии и сущности наследственной трансмиссии мы можем говорить о гражданско-правовом механизме ее осуществления через основание и условия ее применения.
Условиями наследственной трансмиссии являются обстоятельства, с которыми закон связывает переход права на принятие наследства. Данные обстоятельства выступают юридическими фактами со всеми вытекающими из этого последствиями. В свою очередь отдельные условия осуществления наследственной трансмиссии образуют сложный юридический состав, который выступает основанием наследственной трансмиссии.
К условиям наследственной трансмиссии следует отнести:
1) смерть наследника, наступившую после открытия наследства, но до истечения срока, предоставленного такому наследнику для принятия наследства.
Лица, умершие в один и тот же день (коммориенты), считаются в целях наследственного правопреемства умершими одновременно и не наследуют друг после друга. По мнению автора, именно смерть наследника после открытия наследства позволяет разграничивать наследственную трансмиссию и схожий с ней такой порядок призвания к наследованию, как право представления.
Следует обратить внимание на то, что, поскольку наследство открывается не только со смертью лица, но и вследствие объявления лица умершим, при невозможности в решении суда указать день предполагаемой гибели наследодателя и наследника-трансмиттента (в случаях, когда объявление производится по истечении пяти лет), наследники могут воспользоваться указанным обстоятельством и посредством выбора лица, в отношении которого заявление подается в первую очередь, изменить порядок наследования. Для предотвращения подобного злоупотребления стоит предложить учитывать не день вступления в законную силу решения суда, а дату, когда в месте постоянного жительства объявленного умершим лица были получены последние сведения о нем.
Также существенным признаком в данном условии наследственной трансмиссии следует считать наступление смерти до истечения срока, предоставленного такому наследнику для принятия наследства. Если же смерть наступает по истечении срока, он не может быть восстановлен наследниками-трансмиссарами, поскольку с иском об этом может обратиться только сам наследник;
2) непринятие наследником-трансмиттентом наследства в течение установленного срока, определяемого по правилам ст. 1154 ГК РФ.
Непринятие как бездействие наследника-трансмиттента в случае наследственной трансмиссии проявляет свое большее отличие от отказа от наследства, с которым связывается абсолютная невозможность перехода права на принятие наследства. Если по общим правилам непринятие наследства и отказ от наследства имеют тождественные правовые последствия, то при наследственной трансмиссии в сочетании с первым условием непринятие образует основание наследственной трансмиссии, т.е. выступает ее конститутивным элементом .
Раскрывая особенности гражданско-правового механизма наследственной трансмиссии, следует указать на ряд исключений, когда нормы о наследственной трансмиссии не применяются, т.е. переход наследства в порядке наследственной трансмиссии невозможен. Совокупность юридических фактов, приводящих к невозможности наследственной трансмиссии, справедливо именовать условиями, исключающими наследственную трансмиссию, хотя в литературе преимущественно используется термин “обстоятельства”.
Следует обратить внимание на тот факт, что, если условия применения наследственной трансмиссии исчерпывающим образом установлены в п. 1 ст. 1156 ГК РФ, то условия, исключающие наследственную трансмиссию, необходимо разделить на прямые и косвенные. Прямыми условиями являются те, которые прямо установлены в специальной норме; к косвенным же следует отнести те, которые определяются в качестве таковых посредством систематического толкования норм наследственного права.
К прямым условиям, исключающим наследственную трансмиссию, относится только обязательность доли наследника-трансмиттента. Причины установления в законе запрета перехода права на обязательную долю в порядке наследственной трансмиссии, по нашему мнению, аналогичны специальному правилу для обязательной доли об отказах от нее. В соответствии с абз. 4 п. 1 ст. 1158 ГК РФ не допускается отказ от обязательной доли в пользу других лиц, поскольку право на обязательную долю имеет строго личный характер и не может передаваться другим.
В этой связи необходимо поднять вопрос о переходе права на принятие наследства от иждивенцев, право наследования которых по своей природе схоже с правом на обязательную долю. На основе анализа целей наделения наследственными правами неимущих и нетрудоспособных иждивенцев и функций наследования нетрудоспособными иждивенцами, по нашему мнению, нелогично распространять установленную льготу на их собственных наследников, и для исправления социально необоснованного положения наследственного закона требуется внесение дополнения в п. 3 ст. 1156: “3. Право наследования нетрудоспособными иждивенцами наследодателя (статья 1148), равно как право наследника принять часть наследства в качестве обязательной доли (статья 1149) не переходит к его наследникам”.
К косвенным условиям, исключающим наследственную трансмиссию, относится только субституция (лат. substitutio – подназначение наследника), поскольку выдвигаемые другими учеными такие обстоятельства, как одновременная смерть наследодателя и наследника-трансмиттента или принятие последним наследства, являются негативной проекцией условий применения наследственной трансмиссии, а не наоборот.
Анализируя историческое развитие субституции как особого распоряжения завещателя, следует обратить внимание на использование в отечественном праве лишь одной из известных римскому праву и современным зарубежным правопорядкам ее разновидностей – обычного подназначения (substitutio vulgaris). Современное российское наследственное право позволяет подназначить наследника как по завещанию, так и по закону на случай, если наследник: 1) умрет до открытия наследства, или одновременно с завещателем, или после открытия наследства, не успев его принять; 2) не примет наследство по другим причинам или откажется от принятия наследства; 3) не будет иметь права наследовать или будет отстранен от наследования как недостойный наследник.
На наш взгляд, содержание завещания в части указания перечня оснований перехода наследства к запасному наследнику должно определяться исчерпывающим образом, иначе нельзя вести речь о возможности применения наследственной субституции. Если основной наследник не примет наследство по причинам, не указанным в завещании, то подназначенный наследник не должен призываться к наследованию. В связи с этим для исключения наследственной трансмиссии подназначение наследника должно охватывать ситуацию, когда трансмиттент умрет после открытия наследства, не успев его принять.
Согласно п. 2 ст. 1156 ГК РФ, право на принятие наследства, принадлежавшее умершему наследнику, может быть осуществлено его наследниками на общих основаниях, которыми следует считать правила, установленные в ст. ст. 1152 – 1156 ГК РФ. Однако и в ст. 1156 ГК РФ содержатся правила, касающиеся принятия наследства, которые следует считать специальными, а значит, имеющими приоритет над общими. Исходя из нашего понимания правовой сущности наследственной трансмиссии, обнаруживается зависимость принятия наследства после наследодателя от принятия наследства после трансмиттента.
На основе анализа общих положений о принятии наследства следует сделать вывод, что наследство в порядке наследственной трансмиссии может быть принято как формально, т.е. посредством подачи заявления о принятии наследства либо заявления о выдаче свидетельства о праве на наследство, так и фактически, т.е. посредством совершения действий, свидетельствующих о фактическом принятии наследства.
Эти действия должны быть совершены в пределах специального срока, установленного для трансмиссаров, который хотя и исчисляется со дня открытия наследства (т.е. смерти наследодателя), но, если оставшаяся после смерти наследника-трансмиттента часть срока, установленного для принятия им наследства, составляет менее трех месяцев, она удлиняется до трех месяцев (абз. 2 п. 2 ст. 1156 ГК РФ). Несмотря на пресекательный характер указанного срока, он, как разновидность срока, установленного для принятия наследства, может быть восстановлен (в силу прямого указания закона, а именно ст. 1155 ГК РФ), поэтому наследники, пропустившие срок, установленный для принятия наследства в порядке наследственной трансмиссии, могут быть признаны принявшими наследство в судебном порядке. Необходимо обратить внимание на тот факт, что законодатель упоминает только о судебном способе восстановления срока, что, на наш взгляд, не устраняет возможность альтернативного способа – внесудебного восстановления срока и принятия наследства по истечении срока, при условии согласия на это всех остальных наследников, принявших наследство. Однако для исключения споров в нотариальной и судебной практике необходимо внести изменения в абз. 3 п. 2 ст. 1156 ГК РФ:
“По истечении срока, установленного для принятия наследства, наследники умершего наследника могут принять наследство в соответствии с правилами статьи 1155 настоящего Кодекса”.
В случае неуважительных причин пропуска срока на принятие наследства или обычного непринятия наследства (фактического отказа), доля отпавшего трансмиссара должна приращиваться, по нашему мнению, к другим наследникам трансмиттента, поскольку они наследуют причитающуюся ему долю (аналогично ситуации при наследовании по праву представления). Для закрепления данного порядка необходимо дополнить абз. 1 п. 1 ст. 1161 специальным правилом (которое также решит проблемы, возникающие при наследовании по праву представления), представив его следующим образом:
“1. Если наследник не примет наследство, откажется от наследства, не указав при этом, что отказывается в пользу другого наследника (статья 1158), не будет иметь права наследовать или будет отстранен от наследования по основаниям, установленным статьей 1117 настоящего Кодекса, либо вследствие недействительности завещания, часть наследства, которая причиталась бы такому отпавшему наследнику, переходит к наследникам по закону, призванным к наследованию, пропорционально их наследственным долям. Доля отпавшего наследника, призванного к наследованию по праву представления (статья 1146) или в порядке наследственной трансмиссии (статья 1156) переходит к наследникам, призванным по аналогичному основанию, пропорционально их наследственным долям, а при отсутствии или отпадении последних, к иным наследникам по закону”.
На основе нашей позиции о включении права на принятие наследства в наследственную массу трансмиттента, равно как выдвинутых аргументов о зависимости принятия наследства после наследодателя от принятия наследства после трансмиссара, нет препятствий для включения в наследственный актив трансмиттента права на принятие наследства от наследодателя, оценка которого в целях удовлетворения требований кредиторов трансмиттента может быть произведена только после удовлетворения требований кредиторов наследодателя. Это отвечает и главному достоинству современного ГК РФ, где на уровне закона закреплен тезис об универсальности наследственного правопреемства, когда наследники одновременно получают всю наследственную массу целиком – включая как актив, так и пассив, в том состоянии, в котором все находилось на момент смерти наследодателя (в нашем случае – смерти наследника-трансмиттента).

2.3. Реализация права на принятие наследства при наследовании по закону
Принятие наследства – это акт индивидуальный, т.е. каждый наследник должен действовать в своих интересах. Соответственно, если наследников несколько, то принятие наследства одним из них не дает оснований делать какие-либо выводы относительно намерений остальных .
Акт принятия наследства прекращает неопределенность статуса наследственного имущества (“лежачего наследства”), которая состоит в отсутствии субъекта права собственности при наличии владельцев и пользователей.
В свою очередь, право на принятие наследства является субъективным гражданским правом, содержание которого сводится к закрепленной за наследником альтернативной возможности принять наследство или отказаться от него .
Наследственное право знает несколько различных оснований наследования: например, по закону или завещанию. Как известно, наследнику, призванному к наследованию одновременно по нескольким основаниям, предоставляется возможность принять наследство, осуществив выбор основания наследования. В этом заключается суть возможности наследнику распорядиться конкретными правами, находящимися в плоскости наследственных правомочий.
Распоряжение своими правами является как раз одной из характерных черт, присущих режиму гражданско-правового регулирования, обеспеченного диспозитивными началами нормативных установлений. Такую позицию в свое время занял и Конституционный Суд РФ, опираясь на положения Гражданского кодекса РФ, касающиеся свободного приобретения и осуществления гражданами своей волей и в своем интересе, по своему усмотрению гражданских прав. На таком же принципе строится участие граждан в гражданских правоотношениях, имеющих в своей основе автономию воли и имущественную самостоятельность.

Доступа нет, контент закрыт

Глава 3. Актуальные проблемы современного наследования по закону

3.1. Проблема наследование нетрудоспособными лицами, находившимися на иждивении наследодателя

3.2. Проблема основания и механизма отстранения от наследства недостойных наследников

3.3. Проблема законодательного регулирования наследования выморочного имущества

3.1. Проблема наследование нетрудоспособными лицами, находившимися на иждивении наследодателя
При наследовании по закону основой правовой регламентации соответствующих отношений выступает очередность наследования, когда наследники каждой последующей очереди наследуют, если нет наследников предшествующих очередей. В настоящее время установлено восемь таких очередей, первые шесть из которых охватывают супругов и родственников до шестой степени родства. К седьмой очереди законодатель впервые в истории российского наследственного права отнес таких субъектов, как пасынок, падчерица, отчим и мачеха.
Особняком выступает ст. 1148 ГК РФ, на которую не распространяется принцип приоритетности призвания к наследованию предшествующих очередей. Данная норма закрепляет порядок наследования нетрудоспособными иждивенцами наследодателя.
Указанные лица являются особой категорией наследников по закону, потому что наследование по закону родственниками, супругами и свойственниками, указанными в ст. ст. 1142 – 1145 ГК РФ, имеет, как правило, взаимный характер: они наследуют по закону друг после друга, право же нетрудоспособного иждивенца наследовать после смерти кормильца является односторонним: гражданин, на иждивении которого находился нетрудоспособный наследодатель, не наследует по закону после его смерти . И это лишь одна из многих особенностей наследования нетрудоспособными иждивенцами.
Как уже было отмечено, порядок наследования нетрудоспособными иждивенцами наследодателя закреплен в ст. 1148 ГК РФ. Исходя из конструкции данной статьи, усматривается, что закон выделяет две категории нетрудоспособных иждивенцев: родственники наследодателя, как по прямой, так и по боковой линии (п. 1 ст. 1148 ГК РФ), и лица, не связанные с ним родственными отношениями (п. 2 ст. 1148 ГК РФ). В Гражданском кодексе РСФСР 1964 г. такое деление не проводилось. Мы видим, что в круг наследников по закону входят не только кровные родственники, но и абсолютно посторонние с точки зрения родства лица. Первая очередь наследования не относится ни к одной категории, т.к. входящие в нее наследники всегда призываются прежде остальных, независимо от признания нетрудоспособным иждивенцем. Если сопоставить п. п. 1 и 2 анализируемой статьи, то несложно заметить, что порядок наследования обеими категориями одинаков: они наследуют в равных долях с наследниками призываемой к наследованию по закону очереди. Помимо этого, ввиду разделения нетрудоспособных иждивенцев на два указанных типа необходимо обратить внимание на то, что наследники, указанные в ст. 1148 ГК РФ, не относятся к определенной очереди наследников по закону – они могут входить как в состав других очередей наследования, так и представлять собой самостоятельную, восьмую очередь наследования (п. 3 ст. 1148 ГК РФ), из-за чего в литературе она получила название “скользящей”, или “плавающей”, очереди.
Стоит обратить внимание, что состояние иждивения не является безусловным основанием призвания к наследованию в порядке ст. 1148 ГК РФ. Так, не могут быть признаны наследниками лица, получающие от умершего пожизненное содержание с иждивением по договору ренты (ст. 601 ГК РФ). Дело в том, что содержание с иждивением, предоставляемое получателю ренты, является платой (встречным предоставлением) за переданное в собственность плательщика ренты недвижимое имущество. Рента обременяет это имущество. В случае смерти плательщика ренты к наследникам последнего вместе с правом собственности на указанное недвижимое имущество переходит и обязанность по предоставлению получателю ренты пожизненного содержания с иждивением (п. 1 ст. 586, ст. 1175 ГК РФ). Казалось бы, вывод вполне очевидный, который мы абсолютно поддерживаем и разделяем, но окончательная точка в этом вопросе была поставлена сравнительно недавно – в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации (далее – ВС РФ) от 29.05.2012 N 9 “О судебной практике по делам о наследовании”, абз. 2 подп. “в” п. 31 которого содержит следующее разъяснение для правоприменителей: “нетрудоспособный гражданин – получатель ренты по договору пожизненного содержания с иждивением, заключенному с наследодателем – плательщиком ренты (ст. 601 ГК РФ), не наследует по закону в качестве иждивенца наследодателя”. Впрочем, это не лишает получателя ренты вступать в права наследника по иным основаниям, если окажется, что он относится к очереди, которая призывается к наследованию, или он фигурирует в завещании.
Исходя из буквального толкования ст. 1148 ГК РФ внуки наследодателя из числа призываемых в качестве нетрудоспособных иждивенцев также недвусмысленно исключены. Однако Пленум ВС РФ в упомянутом Постановлении высказал иную точку зрения по данному вопросу. Согласно подп. “г” п. 31 этого документа нетрудоспособные иждивенцы наследодателя из числа лиц, указанных в п. 2 ст. 1142 ГК РФ, наследующих по праву представления, которые не призываются к наследованию в составе соответствующей очереди (внуки наследодателя и их потомки при жизни своих родителей – наследников по закону первой очереди), наследуют на основании п. 1 ст. 6 и п. 1 ст. 1148 ГК РФ, т.е. независимо от совместного проживания с наследодателем. В соответствии с п. 5 ст. 19 Федерального конституционного закона от 31.12.1996 N 1-ФКЗ “О судебной системе Российской Федерации” Верховный Суд Российской Федерации дает разъяснения по вопросам судебной практики, однако в данной ситуации он, по сути, выступил в качестве законотворца, что является категорически недопустимым, на что уже было обращено внимание в литературе .
Ценность положений ст. 1148 ГК РФ с практической точки зрения определяется тем, что они призваны защитить интересы нетрудоспособных иждивенцев, однако только тех, для которых основным источником существования являлась материальная помощь наследодателя. На первый взгляд, представляется вполне логичным, что если наследодатель содержал их при жизни, то при составлении завещания оставил бы им что-либо после своей смерти. Поэтому в литературе сформировалось мнение, что закон в данном случае восполняет не выраженную в завещании волю наследодателя в отношении иждивенцев. С другой стороны, гражданин, обладая правом составления завещания, наделен хоть и единственным, но вполне действенным инструментом для того, чтобы заранее позаботиться о посмертной судьбе своего имущества, путем завещания его тем лицам, которые ему действительно небезразличны. Следовательно, ст. 1148 ГК РФ может показаться лишней – хотя в той или иной форме норма о нетрудоспособных иждивенцах существует в российском правопорядке с 1918 г., когда с принятием Декрета ВЦИК РСФСР “Об отмене наследования” данный институт впервые появился в отечественном праве. Почему же законодатель при наличии ст. 1118 ГК РФ подменяет собой наследодателя, чья воля не была прямо выражена или же выражена не в пользу нетрудоспособного иждивенца? Попытаемся последовательно ответить на этот вопрос.
Никто не может быть обязан к составлению завещания, и любое исключение из этого правила приведет лишь к тому, что завещание будет признано недействительным, как ничтожная сделка. Но не стоит забывать, что люди по своей натуре часто относятся к смерти как к чему-то, что их ждет в очень отдаленном будущем, и к моменту открытия наследства могут просто не успеть составить завещание. А отношения иждивения, в свою очередь, могут возникнуть в разнообразных ситуациях как при выполнении морального долга перед нетрудоспособным, так и при добровольном или принудительном исполнении алиментных обязательств в его пользу.
С.А. Смирнов, рассуждая на тему презумпции воли наследодателя, высказывал мнение, что само по себе иждивение не является основанием, допускающим наследование. Вероятно, законодатель предполагал здесь невыраженную волю наследодателя о том, чтобы его иждивенцы получили какую-либо часть его наследства. При этом также очевидно, с другой стороны, что отсутствие выраженной на такое наследование воли может быть вовсе не случайно и наследодатель не желал видеть таких лиц в качестве преемников . Второе суждение представляется нам более верным.
Но введение этой нормы в правила наследования тоже далеко не случайно. Это легко проследить, обратившись к ст. 1149 ГК РФ, которая гласит, что нетрудоспособные иждивенцы наследодателя, подлежащие призванию к наследованию на основании п. п. 1 и 2 ст. 1148 ГК РФ, также имеют право на обязательную долю в наследстве. С.А. Смирнов в названной работе заметил, что возникает парадокс: на основании чего наследует нетрудоспособный иждивенец в качестве обязательного наследника, если он может и не быть родственником наследодателя, воля которого была выражена иным образом? Очевидно, что при такой ситуации воля наследодателя имеет меньшее значение по сравнению с фактически установленной законом его “обязанностью” посмертно обеспечить иждивенцев частью наследства.
Резюмируя сказанное, мы видим, что законодатель хотел защитить интересы рассматриваемой категории лиц как при условии, что наследодатель не выразил желания указать их в завещании (ст. 1149 ГК РФ), так и при условии, что таковое отсутствовало к моменту смерти наследодателя (ст. 1148 ГК РФ). Следовательно, защита интересов иждивенцев и является истинным мотивом, которым руководствовался законодатель, вводя указанную норму в ГК РФ.
На этой позиции стоит и Конституционный Суд Российской Федерации: как указано в Определении “Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданки Куркиной Е.А. на нарушение ее конституционных прав ст. 535 ГК РСФСР” от 9 декабря 1999 г. N 209-О, нетрудоспособные иждивенцы представляют собой ту категорию лиц, которые нуждаются в особой защите в силу возраста или состояния здоровья. Доктрина в свою очередь тоже первоначально видела основной целью наделения наследственными правами неимущих и нетрудоспособных иждивенцев предоставление своего рода социальной помощи, что должно было предотвратить утрату малоимущими и нетрудоспособными иждивенцами после смерти наследодателя того обеспечения и помощи, которыми они пользовались при его жизни, а также освобождение государства от бремени содержания находившихся на иждивении наследодателя неимущих и нетрудоспособных лиц.
В свою очередь есть и “обратная сторона медали”. Довольно трудно предположить, что дочь, которая была вынуждена по решению суда содержать, например, своего нетрудоспособного отца, являющегося хроническим алкоголиком, не лишенного родительских прав, ввиду прямого ей на то указания ст. 87 Семейного кодекса Российской Федерации (далее – СК РФ), упомянет его в своем завещании. Более того – при отсутствии завещания он будет наследовать в порядке первой очереди, и даже при его наличии он сможет рассчитывать на обязательную долю, потому что и в силу возраста, и в силу здоровья он отвечает требованиям, которые закон предъявляет к нетрудоспособным иждивенцам. Правило ст. 1 СК РФ гласит, что регулирование семейных отношений осуществляется, в частности, в соответствии с принципом обеспечения приоритетной защиты прав и интересов нетрудоспособных членов семьи.
Что же касается лиц, которые наследуют в порядке п. 2 ст. 1148 ГК РФ, то очевидно, что состояние иждивения для субъектов, не являющихся родственниками умершего, не могло возникнуть вследствие алиментной обязанности, следовательно, включение указанных субъектов в число наследников в любом случае противоречит воле наследодателя, ибо она сама по себе может быть выражена лишь в единственной форме – завещании, что, с другой стороны, еще раз подтверждает высказанную нами точку зрения о социально-обеспечительной цели исследуемой нормы.
Однако стоит обратить внимание еще и на то, что законодатель, решив защитить указанную группу лиц, все-таки делает это не в ущерб другим наследникам, ибо ст. 1141 ГК РФ дает четкую регламентацию общего порядка наследования по закону . Это наглядно видно на смоделированной нами ситуации. Представим, что к наследованию по закону призываются несколько наследников первой очереди и один нетрудоспособный иждивенец. Наследники первой очереди отказываются от наследства. Будет ли нетрудоспособный иждивенец единственным наследником первой очереди, который приобретет всю наследственную массу? Безусловно, нет. Во-первых, нетрудоспособные иждивенцы призываются к наследованию наравне с наследниками той очереди, которая призывается к наследованию, проще говоря, присоединяются к ней, но сами они в эту очередь не входят. Во-вторых, ст. 1141 ГК РФ гласит, что наследники каждой последующей очереди наследуют в частности при условии, что все наследники предшествующих очередей отказались от наследства. Исходя из указанного, в данной ситуации нетрудоспособный иждивенец будет наследовать наравне с наследниками второй очереди, не отстраняя последних от наследования, следовательно, иждивенцы не составляют группу лиц, устраняющих от наследования иных близких наследодателя – очереди в строгом смысле слова.
Как нами было указано выше, нетрудоспособные иждивенцы образуют самостоятельную восьмую очередь только при условии отсутствия других наследников по закону (п. 3 ст. 1148 ГК РФ). Под отсутствием здесь стоит понимать не только фактическое отсутствие иных близких родственников, но также случаи, если никто из наследников предшествующих очередей не имеет права наследовать, либо все они отстранены от наследования (ст. 1117 ГК РФ), либо лишены наследства (п. 1 ст. 1119 ГК РФ), либо никто из них не принял наследства, либо все они отказались от наследства. В свою очередь, если у наследодателя отсутствуют родственники, которые относились бы к наследникам первой очереди, но на иждивении не менее года до его смерти была, предположим, бабушка, которая к моменту открытия наследства уже достигла пенсионного возраста и была нетрудоспособной, то нет необходимости доказывать факт нахождения на иждивении, потому что ей вполне достаточно выступить в качестве наследника второй очереди.
Отличие указанной категории наследников от иных заключается еще и в том, что ни один нотариус не возьмет на себя ответственность самостоятельно выдать свидетельство о праве на наследство нетрудоспособному иждивенцу, имея в наличии только первичные документы, что косвенно указывает на своеобразное ущемление наследственных прав данных субъектов. Если от наследника любой иной очереди нотариус потребует относительно стандартный пакет документов, то определение факта состояния лица на иждивении по преимуществу определяется судом. Дело не только в распространенной привычке нотариусов в любой нешаблонной ситуации “отправлять наследников в суд”, но и в том, что довольно трудно очертить круг тех доказательств, которые бы бесспорно установили факт нахождения на иждивении, что порождает зачастую злоупотребления со стороны граждан и риск включения в перечень наследников действительно посторонних лиц. Судебная практика лишь подтверждает данный тезис, т.к. процент отказа в установлении факта нахождения на иждивении весьма велик. Единственным исключением, на наш взгляд, являются случаи, когда в качестве нетрудоспособного иждивенца выступает ребенок, и нотариальная практика для подтверждения факта нахождения на иждивении иногда ограничивается лишь наличием постановления органа опеки и попечительства об этом.
Не стоит забывать, что согласно ч. 2 ст. 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее – ГПК РФ) именно суд определяет, какие обстоятельства имеют значение для дела, какой стороне надлежит их доказывать, выносит обстоятельства на обсуждение, даже если стороны на какие-либо из них не ссылались. Учитывая это, необходимо точно определить предмет доказывания по таким делам, а значит, четко представлять, каковы же условия призвания к наследованию нетрудоспособных иждивенцев, что позволит правоприменителю избежать трудностей и судебных ошибок. Рассмотрим этот вопрос подробнее.
Закон нам говорит о том, что наследник должен быть нетрудоспособен к моменту открытия наследства. Статья 1148 ГК РФ не содержит легального определения понятия нетрудоспособности. Как доктрина, так и суды руководствуются критериями признания лица нетрудоспособным, которые содержат законодательные акты о социальном обеспечении – в частности, Законы “О трудовых пенсиях в Российской Федерации” от 17.12.2001 N 173-ФЗ, “О государственном пенсионном обеспечении” от 15.12.2001 N 166-ФЗ. Учитывая содержание данных нормативных актов, можно выделить два фактора, которые учитываются при отнесении лиц к категории нетрудоспособных: возраст и состояние здоровья. Принимая их во внимание, иждивенцами могут признать следующие категории граждан.
Во-первых, это несовершеннолетние, т.е. лица до 18 лет. При этом Ю.К. Толстой последовательно выступает за отнесение по аналогии со ст. 1088 ГК РФ к нетрудоспособным лиц, не достигших 18 лет, а учащихся по очной форме обучения – до окончания учебы, но не более чем до 23 лет, “учитывая крайне тяжелое положение молодежи, особенно учащейся, а также высокий процент безработицы среди молодежи”. Суды, однако же, с ним не солидарны. В частности, Определением Санкт-Петербургского городского суда от 26.07.2010 N 33-10070/2010 23-летнему А.А. отказано в установлении факта нахождения на иждивении, потому что, несмотря на то, что он являлся учащимся, он уже достиг возраста трудоспособности, более того, имел живых, не лишенных прав родителей.
В этой связи нельзя обойти вниманием тот факт, что согласно подп. 1 п. 2 ст. 9 ФЗ “О трудовых пенсиях” нетрудоспособными членами семьи умершего кормильца признаются не только лица, не достигшие 18 лет, но и члены семьи (дети, братья, сестры и внуки умершего кормильца), обучающиеся по очной форме в образовательных учреждениях всех типов и видов но не дольше чем до достижения ими возраста 23 лет. Нельзя исключать ситуации, при которой для указанной категории лиц основным и постоянным источником к существованию будет являться материальная помощь наследодателя. Однако в Постановлении Пленума ВС РФ от 29.05.2012 N 9 речь идет только о несовершеннолетних и дается отсылка к п. 1 ст. 21 ГК РФ, что позволяет прийти к выводу, что в части отнесения лица к категории несовершеннолетних Верховный Суд поручает руководствоваться положениями гражданского законодательства, а в случае если речь идет о пенсионерах, то он отсылает к ФЗ “О трудовых пенсиях в РФ”. Показательным в данном случае является Кассационное определение Московского городского суда от 07.12.2012 N 4г/2-10814/12. Я.К.П. было отказано в признании права на обязательную долю в наследстве, т.к. на момент открытия наследства Я.К.П. была совершеннолетней. При этом судебная коллегия указала на следующее: ссылки в кассационной жалобе на ст. 2 Федерального закона от 17 декабря 2001 г. N 173-ФЗ “О трудовых пенсиях в Российской Федерации” не могут быть приняты во внимание, т.к. спорные правоотношения носят наследственный, а не пенсионный характер, а Постановлением Пленума Верховного Суда РФ “О судебной практике по делам о наследовании” от 29 мая 2012 г. N 9 разъяснен круг лиц, которые относятся к нетрудоспособным при определении наследственных прав в соответствии со ст. ст. 1148, 1149 ГК РФ.
Во-вторых, к нетрудоспособным иждивенцам относятся и пенсионеры по возрасту: женщины, достигшие 55 лет, а мужчины – 60 лет. Факт осуществления ими фактической трудовой деятельности после достижения указанных возрастных рамок не препятствует признанию их нетрудоспособными иждивенцами. Если до достижения этого возраста была назначена льготная пенсия по другим основаниям, то к числу иждивенцев это лицо не может быть отнесено (например, военнослужащие, лица, проживающие в районах Крайнего Севера, занятые на вредных производствах, и т.п.). Если учитывать, что критерий возраста формален, из-за чего, в частности, для признания нетрудоспособными несовершеннолетних или лиц, достигших общего пенсионного возраста, не имеет значения, осуществляют ли они трудовую деятельность, то непонятно, почему в случае сокращения пенсионного возраста соответствующие граждане не могут быть признаны нетрудоспособными для целей наследственного права? Однако именно такая позиция в итоге нашла свое закрепление в абз. 3 подп. “а” п. 31 Постановления Пленума ВС РФ от 29.05.2012 N 9.
В-третьих, к нетрудоспособным иждивенцам также относятся инвалиды, независимо от возраста (с детства, I, II и III групп, несмотря на то, что инвалид третьей группы может быть трудоспособным), имеющие ограничение способности к трудовой деятельности. Содержание индивидуальной программы реабилитации инвалида в данном случае значения не имеет.
В отличие от факта нетрудоспособности (ввиду возраста или состояния здоровья) гражданина, второе условие призвания иждивенца к наследованию доказать гораздо труднее. Этим условием является нахождение наследника на иждивении наследодателя не менее года до смерти последнего, а при условии, если наследниками являются лица, которые не входят в круг наследников, указанных в статьях 1142 – 1145 ГК РФ, то дополнительным условием для них является совместное проживание с наследодателем.
Как уже было отмечено выше, суды и нотариусы при подтверждении статуса иждивенца руководствуются п. 3 ст. 9 ФЗ “О трудовых пенсиях”, которая гласит, что члены семьи умершего кормильца признаются состоявшими на его иждивении, если они находились на его полном содержании или получали от него помощь, которая была для них постоянным и основным источником средств к существованию.
Следовательно, для того, чтобы гражданин был признан иждивенцем, необходимо несколько условий, а именно – он должен получать помощь от наследодателя, которая должна быть регулярной и являться основным источником к существованию. При этом понятия “полное содержание”, “помощь”, а также условия квалификации их как постоянных и основных не определены в законодательстве и являются оценочными. Нет единообразных критериев определения того, когда тот или иной перерыв в предоставлении содержания отменяет факт нахождения на иждивении в течение года ввиду отсутствия, например, постоянства .
До конца также не ясно, что понимать под совместным проживанием и как доказывать данный факт: путем подтверждения фактического проживания свидетельскими показаниями (соседей, иных родственников) или же лицо должно быть зарегистрировано в том же жилом помещении, где и наследодатель, при этом регистрация не является бесспорным доказательством пребывания лица в конкретном жилом помещении.
С учетом всех этих противоречий и проблем представляется, что доказывание факта нахождения лица на иждивении наследодателя должно осуществляться в каждом конкретном случае с учетом всех заслуживающих внимания обстоятельств.
Также необходимо обратить внимание, что формулировка Закона (п. 2 ст. 1148 ГК РФ), в которой условие о годичном сроке грамматически бесспорно связано только с требованием о нахождении на иждивении наследодателя, от которого требование о проживании совместно с наследодателем отделено союзом “и”, как справедливо отмечалось в литературе, дает основание для различных толкований как в пользу распространения условия о сроке на проживание с наследодателем, так и против такого распространения.
Судебная практика, в отличие от доктрины, давно устоялась во мнении, что необходимо наличие одновременно двух условий для призвания к наследованию иждивенцев, не являющихся родственниками наследодателя, т.е. наследник должен находиться на иждивении не менее года и совместно проживать с наследодателем не менее года к моменту открытия наследства (см., например, Определение Московского городского суда от 20.10.2010 N 4г/1-8670).
Действующим в настоящее время законодательством недостаточно урегулированы наследственно-правовой статус ребенка и специфика осуществления им прав при наследовании по закону. В правоприменительной деятельности нотариусов и судов отсутствует единство в применении отдельных норм о наследовании с участием ребенка.
Отметим, что наследование по закону предусматривает: очередность наследников; равенство их долей, за некоторыми исключениями; множественность субъекта на стороне ребенка; заменимость ребенка в наследственном правоотношении; наследование по праву представления; наследование усыновленным ребенком; обязательную долю ребенка в наследстве; принятие ребенком наследства; охрану наследственных прав ребенка при разделе наследства и многие другие вопросы, которые в целом свидетельствуют об особом наследственно-правовом статусе ребенка и его наследственно-правовом положении.
Одним из вопросов при наследовании по закону, а впрочем, и по завещанию, является вопрос о начале наследственной правоспособности ребенка. Данный вопрос прямо либо косвенно исследовался в научной литературе .
Одни ученые отмечают, что человек субъектом права становится еще до его рождения. Другие, напротив, исходят из того, что начало возникновения правоспособности не связано с положениями гражданского законодательства, предусматривающими защиту наследственных прав будущего ребенка.
Нам представляется справедливой и обоснованной позиция Е.А. Капитоновой о том, что “закон признает и охраняет определенные права зародыша”. Аналогичного мнения придерживается и Н.И. Беседкина. Она полагает, что “в соответствии с принципом симметрии начало человеческой жизни (по аналогии с ее концом) с правовой точки зрения должно быть связано с началом функционирования ствола мозга. Последние достижения биологической науки свидетельствуют о необходимости защиты прав неродившегося ребенка, начиная с возраста шести недель от зачатия” .
Нам представляется, что, в частности, ст. 1166 ГК РФ подтверждает данные суждения. Положения данной статьи направлены на охрану права неродившегося ребенка, но зачатого при жизни наследодателя на раздел наследства.
Таким образом, можно утверждать, что наследственная правоспособность возникает с начала зачатия ребенка как потенциального человека. Данное положение необходимо распространить и на другие наследственные права ребенка. Например, предусмотреть право завещать наследство эмбриону (плоду), при условии определения его имени родителями до рождения письменным соглашением между ними.
Нам видится, что российское законодательство, по меньшей мере, несправедливо определяет размер доли ребенка при наследовании по закону, уравнивая его с пережившим супругом. Помимо супружеской доли переживший супруг наравне с родственниками по происхождению призывается к наследованию в качестве наследника первой очереди и имеет право на такую же долю, как и ребенок наследодателя. Законодательство тем самым ущемляет право ребенка на наследство при наследовании по закону. Переживший супруг привлекается к наследованию независимо от времени пребывания в браке. Не случайно получили распространение в РФ мошеннические, предпринимательские, мнимые и фиктивные браки , одной из целей которых является наследование после смерти супруга.
Для восстановления справедливости необходимо пересмотреть ст. 1142 ГК РФ, наделить пережившего супруга правом на призвание к наследованию по закону первой очереди лишь в случае пребывания в браке не менее десяти лет. Во всех других случаях переживший супруг привлекается к наследованию в качестве наследника шестой очереди.
Несправедливым является и правило о размере обязательной доли ребенка и других иждивенцев. Согласно ст. 1149 ГК РФ ребенок наряду с другими иждивенцами, в том числе пережившим супругом, а также иными лицами, не относящимися к родственникам, имеет право на обязательную долю в размере не менее половины доли, которая причиталась бы ему при наследовании по закону . Обязательная доля ребенка не может быть равной обязательной доле иных лиц, не относящихся к родственникам. Нам видится, что обязательная доля других лиц должна быть меньше обязательной доли ребенка и составлять не менее 1/4 доли, которая причиталась бы каждому из них при наследовании по закону. Обязательная доля ребенка не может быть меньше 2/3 от доли, наследуемой по закону.
Находим необходимым для защиты прав ребенка после отмены усыновления предусмотреть правило об обязательной доле такого ребенка с начала отмены усыновления до совершеннолетия в наследстве умершего бывшего усыновителя. При отмене усыновления суд должен обсудить этот вопрос. В настоящее время ребенок после отмены усыновления вправе рассчитывать на алименты со стороны бывшего усыновителя (ст. 143 Семейного кодекса Российской Федерации (далее – СК РФ)). Более того, осуществление этого права связано с усмотрением суда.
Следует обратить внимание и на следующие проблемы.
Ныне действующее российское семейное и административное законодательство не предусматривает установление происхождения: детей, зачатых и родившихся после смерти лица, чей генетический материал использовался; детей, зачатых и родившихся в результате анонимного донорства; детей, родившихся с использованием генетического материала иностранца или одинокого мужчины, т.е. лиц, не обладающих правом на участие в отношениях по поводу применения методов вспомогательных репродуктивных технологий. Статья 55 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. N 323-ФЗ “Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации” наделяет правом на участие в отношениях, возникающих в связи с применением вспомогательных репродуктивных технологий, мужчину и женщину, как состоящих, так и не состоящих в браке, и одинокую женщину. Об одиноких мужчинах, иностранцах, о посмертной репродукции, анонимном донорстве, влекущих возникновение родительских и иных прав, в данной статье правил не содержится.
Такое положение явно не отвечает интересам родившегося ребенка и ставит детей в неравное правовое положение, лишает их права наследовать. Разве можно признать такое законодательство отвечающим Конвенции ООН о правах ребенка, Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод? В такой ситуации видится один выход – установить правила, предусматривающие установление происхождения детей: зачатых и родившихся после смерти лиц, чей генетический материал использовался; зачатых и родившихся в результате анонимного донорства; зачатых и родившихся с использованием генетического материала иностранца или одинокого российского мужчины.
Судебная практика свидетельствует о том, что одинокие мужчины, принявшие участие в подобных отношениях, признаются отцами в отношении родившихся детей. Так, Решением Хамовнического районного суда г. Москвы от 15 февраля 2013 г. удовлетворен иск одинокого мужчины С.В.П., который признан отцом и единственным родителем ребенка женского пола, рожденного 4 декабря 2012 г. суррогатной матерью Д.Ш.Г. Хамовнический отдел ЗАГС Управления ЗАГС г. Москвы обязан судом произвести государственную регистрацию рождения ребенка женского пола, рожденного 4 декабря 2012 г. суррогатной матерью Д.Ш.Г., указав в графе “отец” – С.В.П., в графе “мать” – “неизвестна”. Аналогичные Решения приняты Головинским районным судом г. Москвы 20 марта 2013 г. и Перовским районным судом г. Москвы 25 марта 2013 г.
Вместе с тем, наследование детей, зачатых и родившихся после смерти лиц, чей генетический материал использовался, по отношению к этим лицам следовало бы ограничить сроком рождения ребенка после смерти лица в виде одного года. За рамками этого срока вряд ли будет возможно наследование по причине несохранения наследства, принятия его другими лицами и по иным причинам.
Анонимное донорство лишает ребенка всех наследственных прав. Надо полагать, что возможно раскрытие имени лица, чей генетический материал использован анонимно, в месячный срок со дня рождения ребенка, либо следует создать фонд, обеспечивающий содержание детей, родившихся с использованием анонимного генетического материала. Такой фонд может быть создан за счет средств, полученных в результате использования природных ресурсов Российской Федерации как общенародного достояния; средств, полученных за счет штрафа как уголовного наказания лиц, осужденных за взяточничество и преступления против семьи и несовершеннолетних.
Однако отметим, что Верховный Суд РФ Решением от 13 января 2011 г. N ГКПИ10-1601 отказал Н.Т.В. в удовлетворении заявления о признании частично не действующим пункта 6 Инструкции по применению методов вспомогательных репродуктивных технологий, утв. Приказом Минздрава РФ от 26 февраля 2003 г. N 67, указав в Решении следующее: “Согласно статье 35 Основ законодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан от 22 июля 1993 г. N 5487-1 (далее – Основы законодательства) каждая совершеннолетняя женщина детородного возраста имеет право на искусственное оплодотворение и имплантацию эмбриона. Искусственное оплодотворение женщины и имплантация эмбриона осуществляются в учреждениях, получивших лицензию на медицинскую деятельность, при наличии письменного согласия супругов (одинокой женщины). Сведения о проведенных искусственном оплодотворении и имплантации эмбриона, а также о личности донора составляют врачебную тайну. Женщина имеет право на информацию о процедуре искусственного оплодотворения и имплантации эмбриона, о медицинских и правовых аспектах ее последствий, о данных медико-генетического обследования, внешних данных и национальности донора, предоставляемую врачом, осуществляющим медицинское вмешательство.
Из приведенных законоположений видно, что искусственное оплодотворение одинокой женщины в учреждениях, получивших лицензию на медицинскую деятельность, возможно лишь при наличии ее письменного согласия на применение в отношении нее методов вспомогательных репродуктивных технологий (далее – ВРТ). При этом информация о личности донора законодателем отнесена к врачебной тайне, предоставление которой без согласия гражданина допускается лишь в случаях, предусмотренных статьей 61 Основ законодательства. Перечень информации о доноре, которую может получить женщина, обратившаяся за оказанием специализированной медицинской помощи с применением ВРТ, статьей 35 Основ законодательства ограничен данными его медико-генетического обследования, внешними данными и национальностью. В свою очередь донор также не имеет права на информацию о результатах использования его биологического материала, и его письменного согласия на применение метода искусственного оплодотворения не требуется.
Женщина, обращаясь в медицинское учреждение с целью искусственного оплодотворения, вступает в правоотношения с данным учреждением, которое заранее предупреждает ее о том, что донор не берет на себя родительские обязанности по отношению к будущему ребенку. Донор также вступает в правоотношения с медицинским учреждением, которое с момента сдачи биологического материала приобретает на него все права и несет ответственность за его использование в медицинских целях.
Таким образом, женщина, родившая ребенка в результате искусственного оплодотворения, и донор не вступают друг с другом в какие-либо правоотношения, в связи с чем положения статьи 49 СК РФ об установлении отцовства в судебном порядке к данным случаям неприменимы и такой донор не может быть признан отцом ребенка, зачатого с применением ВРТ.
Соответственно, отсутствует какое-либо противоречие пункта 6 Инструкции и статье 80 названного Кодекса, регулирующей обязанности родителей по содержанию несовершеннолетних детей, а также части 2 статьи 19 Конституции Российской Федерации, гарантирующей равенство прав и свобод человека и гражданина.
Надо полагать, что и анонимное донорство не должно лишать ребенка наследственных прав.
Правовой интерес вызывает Постановление Европейского суда по правам человека от 15 марта 2012 г. по делу “Гас и Дюбуа (Gas and Dubois) против Франции” (жалоба N 25951/07): “По делу обжалуется отказ в простом усыновлении ребенка гомосексуальным гражданским партнером биологической матери. По делу требования статьи 14 Конвенции о защите прав человека и основных свобод нарушены не были. Заявительницами являются две француженки, которые сожительствовали с 1989 года и в апреле 2002 года заключили соглашение о гражданском партнерстве. В сентябре 2000 года вторая заявительница родила во Франции дочь, зачатую в Бельгии средствами медицинского содействия от анонимного донора. Ребенок проживал всю жизнь в совместном доме заявительниц и был формально признан его матерью в октябре 2000 года. В марте 2006 года первая заявительница обратилась в суд за вынесением решения о простом усыновлении в отношении дочери ее партнерши, которая дала на это свое согласие. Трибунал большой инстанции, отметив, что предусмотренные законом условия для усыновления достигнуты, тем не менее отклонил заявление на том основании, что усыновление могло бы иметь правовые последствия, противоречащие намерениям заявительниц и интересам ребенка, поскольку оно передало бы родительские права приемному родителю и тем самым лишило биологическую мать ее прав в отношении ребенка. Первая заявительница обжаловала решение. Апелляционный суд оставил решение без изменения и поддержал вывод о том, что правовые последствия усыновления противоречили бы наилучшим интересам ребенка. Суд также нашел, что простая передача родительских прав в более позднюю дату не устраняла бы угрозы, исходящей для ребенка из утраты родительской ответственности матери.
По поводу соблюдения статьи 14 Конвенции во взаимосвязи со статьей 8 Конвенции. Настоящее дело отличается от дела “E.B. против Франции” (E.B. v. France), которое касалось отказа в удовлетворении требования о разрешении на усыновление одинокой гомосексуалисткой, поскольку заявительницы в настоящем деле жаловались на отказ в удовлетворении требования о простом усыновлении. Так как заявительницы не состояли в браке, они не могли разделить родительскую ответственность. Соответственно, в настоящем деле правовые последствия простого усыновления противоречили бы интересам ребенка, поскольку усыновление повлекло бы передачу родительских прав приемной родительнице, тогда как биологическая мать была бы лишена своих прав, несмотря на то, что она намеревалась продолжать воспитывать своего ребенка.
Что касается вопроса о медицинском содействии в зачатии с привлечением анонимного донора, оно допускалось во Франции только для бесплодных пар противоположного пола, что несопоставимо с ситуацией заявительниц. Отсюда следует, что французское законодательство по данному предмету не могло считаться порождающим различие в обращении в ущерб заявительницам.
Что касается вопроса о правовой ситуации заявительниц, которые не имели права вступать в брак, но заключили соглашение о гражданском партнерстве, сопоставимом с положением женатых пар, Конвенция не обязывает власти государств-участников обеспечивать однополым парам возможность брака. Если государства предоставляют однополым парам альтернативные средства правового признания, они пользуются некими пределами усмотрения относительно конкретного создаваемого статуса (см. Постановление Европейского суда по делу “Шальк и Копф против Австрии” . Брак создает специальный статус для тех, кто его заключает. Осуществление права на заключение брака гарантировано статьей 12 Конвенции и порождает социальные, личные и правовые последствия. Таким образом, правовая ситуация заявительниц не может считаться сравнимой с семейными парами в части усыновления второй заявительницей.
При рассмотрении ситуации заявительниц в сопоставлении с лицами противоположного пола, заключившими гражданское партнерство, Европейский суд отметил, что последним также запрещалось простое усыновление. Соответственно, заявительницы не подверглись дискриминации по признаку их сексуальной ориентации.
Ввиду основополагающей цели статьи 365 Гражданского кодекса, регулирующей передачу родительских прав в случае простого усыновления, отсутствовало оправдание только на основе оспаривания применения этого положения, обеспечивающее установление двойной родительской связи с ребенком. По делу требования статьи 14 Конвенции нарушены не были (вынесено шестью голосами “за” и одним – “против”)”.
Что касается иностранцев, то следовало бы устанавливать родительские права этих лиц по отношению к ребенку, родившемуся с использованием их генетического материала на территории Российской Федерации. Гражданство не может быть решающим для таких ситуаций.
Осуществление предлагаемых нами мер будет свидетельствовать о равенстве всех детей и станет гарантией материальной обеспеченности родившегося ребенка до его совершеннолетия. Кроме того, каждый ребенок будет обладать полнотой наследственных прав, насколько это возможно.

3.2. Проблема основания и механизма отстранения от наследства недостойных наследников
Отстранение от наследства есть одна из мер ограничения наследственных прав, а именно – права на наследство.
Отстранение от наследства возможно в отношении недостойных наследников.
Как отмечает О.Е. Блинков, “определяя круг наследников, необходимо установить и тех, кто не имеет наследственной правосубъектности или может быть отстранен от наследования в силу определенных обстоятельств, когда их призвание попирало бы устои общественной нравственности и морали. Данная категория лиц обычно именуется недостойными наследниками” .
Представляется, что недостойные наследники – это граждане, имеющие право на наследство, однако совершившие наследственное либо иное правонарушение и по этой причине отстраненные судом или нотариусом от наследства. Так, в соответствии со ст. 1117 ГК РФ:
1) не наследуют ни по закону, ни по завещанию граждане, которые своими умышленными противоправными действиями, направленными против наследодателя, кого-либо из его наследников или против осуществления последней воли наследодателя, выраженной в завещании, способствовали либо пытались способствовать призванию их самих или других лиц к наследованию либо способствовали или пытались способствовать увеличению причитающейся им или другим лицам доли наследства, если эти обстоятельства подтверждены в судебном порядке (абзац первый п. 1 ст. 1117). Как отмечает Т.И. Зайцева, “признать право наследования, к примеру, за сыном, из мести убившим свою мать… было бы по меньшей мере безнравственно” ;
2) не наследуют по закону родители после детей, в отношении которых родители были в судебном порядке лишены родительских прав и не восстановлены в этих правах ко дню открытия наследства (абзац второй п. 1 ст. 1117);
3) по требованию заинтересованного лица суд отстраняет от наследования по закону граждан, злостно уклонявшихся от выполнения лежавших на них в силу закона обязанностей по содержанию наследодателя (п. 2 ст. 1117).
На основании ст. 1117 ГК РФ в научной литературе выделяются две категории недостойных наследников в зависимости от порядка отстранения от наследования:
1) ничтожные, которые отстраняются от наследования нотариусом при предъявлении ему соответствующих документов (приговора суда и т.д.);
2) оспоримые, которые отстраняются от наследования исключительно в судебном порядке .
На отсутствие необходимости обращаться в суд для признания наследника недостойным по основаниям, указанным в п. 1 ст. 1117 ГК РФ, обратил внимание и Пленум Верховного Суда Российской Федерации в подпункте “б” п. 19 Постановления от 29 мая 2012 г. N 9 “О судебной практике по делам о наследовании”, в соответствии с которым “вынесения решения суда о признании наследника недостойным в соответствии с абзацами первым и вторым пункта 1 статьи 1117 ГК РФ не требуется. В указанных в данном пункте случаях гражданин исключается из состава наследников нотариусом, в производстве которого находится наследственное дело, при представлении ему соответствующего приговора или решения суда” .
Для признания граждан, которые своими умышленными противоправными действиями, направленными против наследодателя, кого-либо из его наследников или против осуществления последней воли наследодателя, выраженной в завещании, способствовали либо пытались способствовать призванию их самих или других лиц к наследованию либо способствовали или пытались способствовать увеличению причитающейся им или другим лицам доли наследства, недостойными наследниками необходимо вступившее в законную силу решение суда. Однако наследник призывается к наследованию в случае, если после совершения указанного деяния наследодатель составил в пользу недостойного наследника завещание. “Если сам наследодатель опроверг предположение законодателя, не захотел лишать недостойного наследника наследства (например, жена простила мужа, неудачно покусившегося на нее, и даже завещала ему все свое имущество), законодатель как бы отступает в сторону и предоставляет наследодателю возможность самому распоряжаться своим имуществом” .
В научной литературе относительно мотива и цели поведения лица, совершившего действия, указанные в абзаце первом п. 1 ст. 1117 ГК РФ, высказаны две точки зрения – об объективной и субъективной направленности действий недостойного наследника .
В научной литературе справедливо отмечается, что “не признаются недостойными наследниками лица, совершившие общественно опасные деяния в состоянии невменяемости, поскольку при этом они были лишены возможности отдавать себе отчет в своих действиях или руководить ими. В данном случае судом выносится не приговор, а определение суда об освобождении лица от уголовной ответственности” .
Лица, не достигшие 14 лет, не могут быть признаны недостойными наследниками, так как они не подлежат уголовной ответственности в соответствии со ст. 20 УК РФ. На них не распространяются и другие положения ст. 1117 ГК РФ.
Отметим, что прекращение уголовного преследования по нереабилитирующим основаниям, в частности в связи с деятельным раскаянием (ст. 75 УК РФ), в связи с примирением с потерпевшим (ст. 76 УК РФ), а также в связи с истечением срока давности (ст. 78 УК РФ) или объявлением амнистии (ст. 84 УК РФ) является основанием для признания наследника недостойным в случае наличия в его действиях признаков, указанных в п. 1 ст. 1117 ГК РФ.
Вторым основанием для признания наследника недостойным согласно абзацу второму п. 1 ст. 1117 ГК РФ является лишение родителей в судебном порядке родительских прав, если они не восстановлены в этих правах ко дню открытия наследства. При этом данное основание распространяется только на родителей, лишенных родительских прав и не восстановленных в этих правах в отношении детей, после смерти которых открылось наследство.
Основания для лишения родителей родительских прав указаны в ст. 69 СК РФ, в соответствии с которой родители (один из них) могут быть лишены родительских прав, если они:
– уклоняются от выполнения обязанностей родителей, в том числе при злостном уклонении от уплаты алиментов;
– отказываются без уважительных причин взять своего ребенка из родильного дома (отделения) либо из иной медицинской организации, из воспитательного учреждения, учреждения социальной защиты населения или из аналогичных организаций;
– злоупотребляют своими родительскими правами;
– жестоко обращаются с детьми, в том числе осуществляют физическое или психическое насилие над ними, покушаются на их половую неприкосновенность;
– являются больными хроническим алкоголизмом или наркоманией;
– совершили умышленное преступление против жизни или здоровья своих детей либо против жизни или здоровья супруга.
В соответствии с п. 2 ст. 1117 ГК РФ по требованию заинтересованного лица суд отстраняет от наследования по закону граждан, злостно уклонявшихся от выполнения лежавших на них в силу закона обязанностей по содержанию наследодателя.
Признание наследника недостойным возможно как судебном, так и в нотариальном порядке. При этом обязательность судебного разбирательства предусмотрена только для признания наследника недостойным в связи со злостным уклонением от исполнения возложенных на него обязанностей. По всем остальным основаниям недостойным наследника признает нотариус. Однако нотариус не может разрешать споры, возникающие между наследниками. Поэтому в случае, если между наследниками возникает спор, вопрос о том, является ли наследник недостойным, разрешает суд. Нельзя согласиться с А.В. Никифоровым, который полагает, что “предоставление нотариусу права самостоятельно признавать гражданина недостойным наследником нельзя признать правильным. Только суд может разрешить вопрос о признании или непризнании гражданина недостойным наследником, поскольку право наследования является конституционным правом и возможность его реализации не может быть поставлена в зависимость от усмотрения кого-либо из должностных лиц” . Нотариус обладает таким правом на основании закона. Более того, законодательство РФ допускает как судебный, так и административный порядок разрешения вопросов, касающихся осуществления прав.
Согласно п. 15 Методических рекомендаций по оформлению наследственных прав при оформлении свидетельства о праве на наследство нотариус предварительно анализирует все документы, имеющиеся в наследственном деле, выясняя при этом, нет ли других наследников, подлежащих призванию к наследованию, а также нет ли среди наследников, принявших наследство, недостойных наследников.
Требование о признании наследника недостойным подведомственно суду общей юрисдикции. Дела о признании наследников недостойными подсудны районным судам. Этот вывод основан на положениях ст. ст. 23 – 27 ГПК РФ и содержится в п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 мая 2012 г. N 9 “О судебной практике по делам о наследовании”, согласно которому “все дела по спорам, возникающим из наследственных правоотношений, подсудны районным судам”.
Правом на предъявление в суд иска с требованием о признании наследника недостойным по основаниям, указанным в п. 1 ст. 1117 ГК РФ, обладают все наследники. Круг лиц, имеющих право на предъявление требования о признании наследника недостойным по основаниям, указанным в п. 2 ст. 1117 ГК РФ, шире. Согласно п. 20 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 мая 2012 г. N 9 “О судебной практике по делам о наследовании” его может предъявить любое лицо, заинтересованное в призвании к наследованию или в увеличении причитающейся ему доли наследства, отказополучатель либо лицо, на права и законные интересы которого может повлиять переход наследственного имущества.

3.3. Проблема законодательного регулирования наследования выморочного имущества
Прежде всего наследование выморочного имущества регламентируется статьей 1151 ГК РФ. Согласно ей основаниями для признания имущества выморочным являются:
– отсутствие наследников по закону и по завещанию;
– никто из наследников не имеет права наследовать, или все наследники отстранены от наследования, то есть по смыслу статьи 1117 ГК РФ наследники являются недостойными;
– никто из наследников не принял наследства;
– все наследники отказались от наследства, и при этом никто из них не указал, что отказывается в пользу другого наследника – статья 1158 ГК РФ.
Соответственно, при наличии хотя бы одного из указанных оснований имущество наследодателя признается выморочным и поступает в порядке наследования по закону в собственность публично-правового образования. Если выморочным является жилое помещение; земельный участок, а также расположенные на нем здания, сооружения, иные объекты недвижимого имущества, доля в праве общей долевой собственности на указанные объекты, то такое имущество поступает в муниципальную собственность. Исключение составляют случаи, если данное имущество расположено на территории городов федерального значения – Москвы или Санкт-Петербурга. В этом случае выморочное имущество передается в собственность соответствующего субъекта Российской Федерации. Иное выморочное имущество переходит в собственность Российской Федерации.
Что касается порядка наследования и учета выморочного имущества, то в соответствии с частью 3 статьи 1151 ГК РФ он определяется законом, который до настоящего времени так и не принят.
Таким образом, наследование, принятие, учет и управление (далее – наследование) выморочным имуществом осуществляет Росимущество. При этом до недавнего времени аналогичными функциями были наделены налоговые органы, которые производили учет, оценку и реализацию имущества, перешедшего по праву наследования к государству, однако впоследствии указанные функции были ими утрачены.
В настоящее время, поскольку специальный закон, регламентирующий процедуру наследования выморочного имущества, отсутствует, данный порядок определяется следующими нормативными и ненормативными правовыми актами:
– Постановление Совмина СССР от 29.06.1984 N 683 “Об утверждении Положения о порядке учета, оценки и реализации конфискованного, бесхозяйного имущества, имущества, перешедшего по праву наследования к государству, и кладов”;
– Инструкция о порядке учета, оценки и реализации конфискованного, бесхозяйного имущества, имущества, перешедшего по праву наследования к государству, и кладов (утв. Минфином СССР 19.12.1984 N 185);
– письмо Минфина РФ от 21.06.2006 N 08-01-02/6-27 “О порядке применения Инструкции Минфина СССР от 19.12.1984 N 184 “О порядке учета, оценки и реализации конфискованного, бесхозяйного имущества, перешедшего по праву наследования к государству, и кладов”.
Вместе с тем, по нашему мнению, применение данных актов для урегулирования указанного вопроса является необоснованным, поскольку ими регламентирован порядок учета, оценки и реализации выморочного имущества налоговыми органами, которые в настоящее время, как уже отмечалось выше, лишены соответствующих полномочий в связи с фактической утратой силы Указа Президента РФ от 31.12.1991 N 340 “О Государственной налоговой службе Российской Федерации”.
Поэтому уместнее ссылаться на пункт 1 главы 1 раздела IX Методических рекомендаций по оформлению наследственных прав, утвержденных решением Правления ФНП от 27 – 28.02.2007 (Протокол N 02/07), согласно которому свидетельство о праве на наследство является публичным документом, подтверждающим право на указанное в нем наследственное имущество, выдается свидетельство по заявлению наследника по месту открытия наследства нотариусом или уполномоченным в соответствии с законом совершать такое нотариальное действие должностным лицом. В таком же порядке выдается свидетельство и при переходе выморочного имущества по наследству к Российской Федерации.
Такая законодательная неопределенность порождает споры о порядке наследования выморочного имущества. Так, ИФНС России по г. Чехову Московской области была вынуждена обратиться в суд с заявлением об оспаривании отказа нотариуса в совершении нотариального действия по выдаче свидетельства о праве на наследство по закону на выморочное имущество. Отказ нотариуса был мотивирован тем, что невозможно установить круг наследников по 7 очередям. Кроме того, у нотариуса нет права осуществлять управление государственным имуществом. В этой связи оформление наследства на выморочное имущество должно осуществляться в судебном порядке. С доводами нотариуса не согласился суд, который указал, что статьи 48 – 49 Основ законодательства Российской Федерации о нотариате содержат исчерпывающий перечень оснований для отказа в совершении нотариального действия, к коим не относится оформление наследства на выморочное имущество, и со ссылкой на вышеназванный пункт Методических рекомендаций по оформлению наследственных прав удовлетворил требования заявителя .
Таким образом, право собственности на выморочное имущество не подлежит признанию в судебном порядке, а подтверждается свидетельством о праве на наследство по закону. В судебном порядке, как правило, разрешаются споры между органами власти, которые уже стали собственниками выморочного имущества, и предполагаемыми наследниками, которые в силу определенных причин не смогли оформить наследство в сроки, установленные гражданским законодательством.
Очевидно, что такие споры имеют место быть по причине невозможности точно установить наличие или отсутствие основания для признания имущества выморочным. При этом речь не идет относительно таких оснований, когда все наследники являются недостойными или все наследники отказались от наследства и при этом никто из них не указал, что отказывается в пользу другого наследника, поскольку данные факты нетрудно установить. Так, недостойным наследник признается в судебном порядке, а значит, данное обстоятельство может быть подтверждено вступившим в законную силу судебным актом, отказ от наследства оформляется в специальном порядке и содержится в наследственном деле. Совершенно иная ситуация с основаниями: отсутствие наследников по закону и по завещанию и непринятие наследства никем из наследников.
Как известно, закон знает 7 очередей наследников. При этом если ближайших родственников наследодателя еще можно установить, то дальних невозможно в принципе, например, двоюродных правнуков и правнучек. Именно поэтому у наследников, несмотря на ограниченный срок принятия наследства – 6 месяцев, всегда остается право на его восстановление, если они не знали и не должны были знать об открытии наследства или пропустили этот срок по другим уважительным причинам. Относительно наследников последних очередей данное право особо актуально.
Для судов же, рассматривающих соответствующие требования, указанные критерии являются оценочными. В таких делах оценке доказательств отводится особая роль, поскольку зиждется она исключительно на внутреннем убеждении судьи. Подтверждение данному тезису – судебная практика.

Доступа нет, контент закрыт


Нетология

Заключение
В заключение работы можно сделать следующие выводы:
1. Наследование по закону – переход прав и обязанностей, существование которых не прекращается со смертью гражданина, к другим лицам в случае отсутствия завещания или признания его недействительным, наличия незавещанного имущества, отсутствия наследников по завещанию, их отстранения или отказа от наследства
2. Субъектами наследственного правопреемства являются наследодатель (завещатель) и наследник.
Наследодателем считается физическое лицо (гражданин), имущество которого после его смерти переходит к другим лицам.
Наследником считается лицо, к которому переходят права и обязанности наследодателя в результате наследственного правопреемства. Субъектами наследственного правопреемства могут быть все участники гражданского оборота (физические и юридические лица, существующие на день открытия наследства, Российская Федерация в целом, государственные и муниципальные образования).
3. Предлагаем следующую редакцию ст. 1112 ГК РФ:
«Наследство (наследственная масса) состоит из принадлежавших наследодателю на день его смерти вещей (имущества), а также имущественных прав и обязанностей (обязательств), не имеющих личного характера.
Имущественные права и обязанности (обязательства), имеющие личный характер и в связи с этим исключаемые из наследственной массы, определяются законом».
4. Пределы наследования по закону, очерченные в действующем наследственном законодательстве России, характеризуются тем, что только в пределах первых трех очередей наследования можно видеть закрепленные законодателем общественные представления о близких семейных отношениях, в то время как четвертая-шестая очереди основываются лишь на формальной родственной связи с умершим, и семейная близость здесь не имеет значения. При этом обосновывать имеющуюся конструкцию очередности наследования исключительно «предполагаемой волей наследодателя» или семейными отношениями абсолютно недопустимо. Очевидно, что одним из главных мотивов, которыми руководствовался законодатель при разработке нового свода норм наследственного права, было стремление обеспечить всемерное сохранение имущества в частной собственности.
5. Наследование по праву представления – это особый порядок призвания к наследованию наследников по закону. Наследники призываются к наследованию по праву представления при условии, что их предок, который был бы призван к наследованию по закону после смерти наследодателя, умер до открытия наследства или одновременно с наследодателем.
6. Институт обязательной доли в наследстве, известный российскому праву, является исключением из принципа свободы завещания. Обязательной долей в наследстве обладают несовершеннолетние или нетрудоспособные дети наследодателя, его нетрудоспособные супруг и родители, а также нетрудоспособные иждивенцы наследодателя, подлежащие призванию к наследованию на основании п. п. 1 и 2 ст. 1148 ГК РФ.
Исходя из круга обязательных наследников можно прийти к выводу, что целью правил об обязательной доле является предоставление имущества потенциально экономически слабым наследникам.
Вопрос об обязательной доле может возникнуть только в случае составления завещания. Если завещания нет, обязательный наследник призывается к наследованию в числе наследников первой очереди и наследует в равных долях с другими призываемыми наследниками, кроме случая наследования по праву представления. Когда завещание было составлено, обязательный наследник независимо от содержания завещания наследует не менее половины той доли, которая причиталась бы ему при отсутствии завещания. В первую очередь право на обязательную долю реализуется за счет незавещанного имущества, т.е. за счет уменьшения долей наследников по закону. Если незавещанного имущества недостаточно или его нет, размер доли обязательного наследника формируется за счет пропорционального уменьшения долей или имущества, передаваемого наследникам по завещанию. По-видимому, интерес обязательного наследника защищается путем восстановления его доли в наследстве до определенного законом минимума, а не путем установления компенсационной выплаты в его пользу. Российский закон не устанавливает, каким образом подлежит защите право на обязательную долю в случае, когда наследственная масса пообъектно распределена между наследниками. Исходя из предыдущих рассуждений наследники по завещанию становятся не единоличными собственниками имущества, как это указано в завещании, а сособственниками наряду с обязательным наследником.
Право на обязательную долю носит строго личный характер, поэтому отказ от обязательной доли в пользу какого-либо иного лица не допускается, право на обязательную долю не переходит в порядке наследственной трансмиссии. Отказ от права на обязательную долю, совершенный до открытия наследства, юридической силы не имеет.

Список используемой литературы
I. Нормативно-правовые акты
1. Конституция Российской Федерации (принята всенародным голосованием 12.12.1993) (с учетом поправок, внесенных Законами РФ о поправках к Конституции РФ от 30.12.2008 N 6-ФКЗ, от 30.12.2008 N 7-ФКЗ, от 05.02.2014 N 2-ФКЗ, от 21.07.2014 N 11-ФКЗ) // Собрании законодательства РФ. 2014. N 31. ст. 4398.
2. Конвенция о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам (заключена в Минске 22 января 1993 г.) // СЗ РФ. 1995. N 17. Ст. 1472.
3. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая) от 30.11.1994 N 51-ФЗ (ред. от 13.07.2015) // Собрание законодательства РФ. 1994. N 32. ст. 3301.
4. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть третья) от 26.11.2001 N 146-ФЗ (ред. от 05.05.2014) // Собрание законодательства РФ. 2001. N 49. ст. 4552.
5. Семейный кодекс Российской Федерации от 29.12.1995 N 223-ФЗ (ред. от 28.11.2015) // Собрание законодательства РФ. 1996. N 1. ст. 16.
6. Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации от 14.11.2002 N 138-ФЗ (ред. от 28.11.2015) // Собрание законодательства РФ. 2002. N 46. ст. 4532.
7. Жилищный кодекс Российской Федерации от 29.12.2004 N 188-ФЗ (ред. от 28.11.2015) // Собрание законодательства РФ. 2005. N 1 (часть 1). ст. 14.
8. Уголовный кодекс Российской Федерации от 13.06.1996 N 63-ФЗ (ред. от 28.11.2015) // Собрание законодательства РФ. 1996. N 25. ст. 2954.
9. Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях от 30.12.2001 N 195-ФЗ (ред. от 14.12.2015) // Собрание законодательства РФ. 2002. N 1 (ч. 1). ст. 1.
10. Налоговый кодекс Российской Федерации (часть первая) от 31.07.1998 N 146-ФЗ (ред. от 28.11.2015) // Собрание законодательства РФ. N 31. 1998.ст. 3824.
11. Земельный кодекс Российской Федерации от 25.10.2001 N 136-ФЗ (ред. от 28.11.2015) // Собрание законодательства РФ. 2001. N 44. ст. 4147.
12. Основы законодательства Российской Федерации о нотариате, утв. ВС РФ 11.02.1993 N 4462-1 (ред. от 13.07.2015) // Ведомости СНД и ВС РФ. 1993. N 10. ст. 357.
13. Постановление Правительства РФ от 27 мая 2002 г. N 351 “Об утверждении Правил совершения завещательных распоряжений правами на денежные средства в банках” // СЗ РФ. 2002. N 22. Ст. 2097.
14. Постановление Правительства РФ от 27 мая 2002 г. N 350 “Об утверждении предельного размера вознаграждения по договору хранения наследственного имущества и договору доверительного управления наследственным имуществом” // СЗ РФ. 2002. N 22. Ст. 2096.
15. Методические рекомендации по оформлению наследственных прав, утв. Решением Правления ФНП от 27 – 28.02.2007, Протокол N 02/07 // Нотариальный вестник. N 8. 2007.

II. Материалы судебной практики
1. Определение Конституционного Суда РФ от 30.09.2004 N 316-О “По жалобам гражданки Балакир Елены Марковны на нарушение ее конституционных прав положениями пункта 1 статьи 3 Закона Российской Федерации “О налоге с имущества, переходящего в порядке наследования или дарения” и граждан Наумова Дмитрия Владимировича и Соболевой Юлии Владимировны на нарушение их конституционных прав теми же положениями Закона Российской Федерации “О налоге с имущества, переходящего в порядке наследования или дарения”, а также положениями статьи 1111 и пункта 2 статьи 1152 Гражданского кодекса Российской Федерации” // Собрание законодательства РФ. 2004. N 46 (часть 2). ст. 4570.
2. Определение Конституционного Суда РФ от 15 июля 2010 г. N 999-О-О “Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Петрунина Андрея Александровича на нарушение его конституционных прав п. 3 ст. 1146 ГК РФ” // СПС “КонсультантПлюс”.
3. Определение Верховного Суда РФ от 18 марта 2014 г. N 14-КГ13-11 // СПС “КонсультантПлюс”.
4. Решение Новошахтинского районного суда (Ростовская область) от 27 октября 2011 г. по делу N 2-1702-11. URL: http:/docs.pravo.ru/document/view/2115-2726/20276659.

III. Специальная литература
5. Абраменков М.С. Понятие и сущность наследования // Наследственное право. 2015. N 1.
6. Абраменков М.С. Правовой механизм принятия наследства // Нотариус. 2012. N 3.
7. Алексеев К.В. Проблема завещательной правоспособности в российском праве // Юридическая наука и практика: история и современность: Сборник материалов II Международной научно-практической конференции (17 июня 2014 г.) / Отв. ред. А.М. Тузлуков. Рязань: Концепция, 2014. Вып. 2.
8. Ананьев А.Г., Ананьева К.Я. К вопросу о правовой природе наследования по праву представления // Наследственное право. 2014. N 3.
9. Ананьева К.Я., Хлыстов М.В. Наследники и иные лица как участники наследственного правоотношения // Наследственное право. 2015. N 2.
10. Ананьева К.Я., Хлыстов М.В. Наследодатель как участник наследственных правоотношений // Наследственное право. 2015. N 3.
11. Антоненко-Куличенко Н.С. Вопросы завещательной дееспособности при составлении завещания с наличием иностранного элемента // Юридическая наука и правоохранительная практика. 2012. Выпуск N 2 (20).
12. Барков Р.А. Завещательная правосубъектность в наследственном праве России и государств – участников СНГ (сравнительно-правовой анализ): Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2012.
13. Барков Р.А., Блинков О.Е. Формальная действительность завещания как акта реализации активной завещательной правосубъектности (сравнительно-правовой аспект) // Наследственное право. 2013. N 3.
14. Барков Р.А., Блинков О.Е. Эволюция основных положений о завещании: общие тенденции и перспективы их унификации на постсоветском пространстве // Наследственное право. 2013. N 4.
15. Блинков О.Е. Круг наследников по закону в странах СНГ и Балтии (сравнительно-правовой анализ) // Международное публичное и частное право. 2006. N 5.
16. Блинков О.Е. Модели наследования по праву представления в постсоветском наследственном праве // Наследственное право. 2013. N 2.
17. Блинков О.Е. Права внуков в наследственном праве государств-участников СНГ // Вопросы ювенальной юстиции. 2009. N 5.
18. Вавилин Е.В. Механизм осуществления права на принятие наследства // Наследственное право. 2009. N 1.
19. Гарез А.Р. Призвание к наследованию подназначенных наследников и реализация ими права на принятие наследства // Наследственное право. 2013. № 2.
20. Горбункова И.М. Особенности правоохранительной деятельности российского нотариата в сфере наследственных правоотношений. М.: Городец, 2007
21. Гражданское право: Учебник: В 3 т. / Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. 4-е изд., перераб. и доп. М.: Проспект, 2015. Т. 3.
22. Гражданское право: Учебник: В 4 т. / Под ред. Е.А. Суханова. Изд. 3-е, перераб. и доп. М.: Волтерс Клувер, 2015. Т. 2.
23. Желонкин С.С., Ивашин Д.И. Наследственное право. М.: Юстицинформ, 2014.
24. Журавлева Е.М. Статус насцитуруса в гражданском праве Российской Федерации: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2014.
25. Кархалев Д.Н. Способы защиты наследственных прав // Наследственное право. 2013. N 2.
26. Кириллова Е.А. Значение и роль принципов наследственного права // Вестник Пермского университета. Юридические науки. 2012. N 3.
27. Комментарий Гражданского кодекса Российской Федерации, части третьей (постатейный) / Под ред. Т.Е. Абовой, М.М. Богуславского, А.Г. Светланова. М.: Юрист, 2012.
28. Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации. Часть третья (постатейный) / Отв. ред. Л.П. Ануфриева. М.: Волтерс Клувер, 2014.
29. Котарев С.Н., Котарева О.В. Осуществление наследственных прав недееспособных и ограниченно дееспособных граждан // Наследственное право. 2011. N 2.
30. Куницын А.П. Право естественное / Под ред. И.Я. Щипатова (по изд. 1820 г.). М.: Издательство ЛКИ, 2011.
31. Кутузов О.В. Предложения по совершенствованию законодательства в отношении некоторых субъектов наследственных правоотношений // Правовая идея. 2013. N 3(3).
32. Лиманский Г.С. Наследование по закону: вопросы теории и практики: Монография / Под ред. В.А. Рыбакова. Самара: Изд-во Самар. гуманит. академии, 2003.
33. Мелихов В.М., Кравчук А.Г., Рыженков А.Я. Правовой режим наследования (вопросы теории и практики) / Под ред. А.Я. Рыженкова. Волгоград: Панорама, 2006.
34. Мусаев Р.М. Некоторые особенности прав наследника на принятие наследства // Нотариус. 2013. N 1.
35. Наследственное право / Под ред. К.Б. Ярошенко. М.: Волтерс Клувер, 2015.
36. Наследственное право: Учеб. пособие / Под ред. Н.А. Волковой, А.Н. Кузбагарова, О.Ю. Ильиной. М.: ЮНИТИ-ДАНА; Закон и право, 2012.
37. Победоносцев К.П. Курс гражданского права: В 3 т. Т. 2 / Под ред. В.А. Томсинова. М.: Зерцало, 2008.
38. Покровский И.А. Основные проблемы гражданского права. М.: Статут, 2003.
39. Серебровский В.И. Избранные труды по наследственному и страховому праву. М.: Статут, 2007.
40. Строк С.В. Правопреемство в порядке наследования: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2005.
41. Трапезникова А.В. Наследственное правоотношение: концепция и суть // Наследственное право. 2012. N 4.
42. Хаскельберг Б.Л. Наследование по праву представления и переход права на принятие наследства // Цивилистические записки: Межвузовский сборник научных трудов. Вып. 3. К 80-летию С.С. Алексеева. М.: Статут, 2004.
43. Шершеневич Г.Ф. Учебник русского гражданского права. М.: Статут, 2005. Т. 2.
44. Шилохвост О.Ю. Наследование по закону в российском гражданском праве. М.: Норма, 2012.
45. Янушкевич Е.А. Субъекты наследования предприятия по завещанию // Правоведение. 2007. N 6.

IV. Интернет-ресурсы
1) Справочно – правовая система «Гарант» // http: // www.garant.ru/
2) Справочно – правая система «Консультант» // http://www.consultant.ru/
3) Издание Правительства Российской Федерации “Российская газета” // http://www.rg.ru/
4) Справочная юридическая информация для наследников // http://asignatario.ru



Заказать учебную работу

Данный текст представлен в том виде, в котором добавлен его автором. Используйте данный текст в качестве примера или шаблона для своего научного труда. А лучше закажите уникальную работу с высоким процентом уникальности

Проверить уникальность

Внимание плагиат! Будьте осмотрительны. Все тексты перед защитой проходят проверку на плагиат. Перед использованием скачанного материала обязательно проверьте текст на уникальность и повысьте ее, при необходимости

Был ли этот материал полезен для Вас?

Комментирование закрыто.